В Облаках

Настя качнула головой:

– Ну, Эля! А чувства? А жизнь? А секс? А эмоции на грани? Я без них не могу! – и вдруг схватила меня за обе руки и взмолилась: – Я правда без них не могу! Поможешь мне?! Ты ведь моя лучшая подруга детства!

Я закашлялась. Она похлопала меня по спине, а затем снова приняла умоляющий вид.

– Я тебя люблю, конечно, – призналась я, – но не в таком плане… Прости.

Настя рассмеялась.

– Ой, не могу! Я же не про это!

– Отлично, – вытерла выступившую на глазах слезинку я.

Настя опустила ресницы и прикусила губу, безуспешно пытаясь сдержать улыбку.

– Джон прилетает! Мой Джон, представляешь?! Мы сможем, наконец, увидеться! Но…

– Это здорово, ты столько о нём говорила, – без энтузиазма ответила я.

– Да, – кивнула Настя и снова потупилась, а затем взглянула мне в глаза с надеждой: – Но он не предупредил заранее. Он сам не знал. А у меня дежурство в гостинице… Сменщица угодила в больницу, директор сменился, нового нету, и я осталась, как одинокая ворона.

Я ушам своим не поверила.

– Ты хочешь, чтобы я стала администратором гостиницы?

– Всего на пару часов! От силы на три! Сейчас никого нет ведь! Мы в аэропорту с Джоном встретимся и сразу в номер, а потом я на такси и обратно!

В её голосе было столько мольбы и надежды, смешанной с отчаянием, что я вздохнула. Настя не дала мне даже ответить, затараторила, защебетала, взволнованно улыбаясь:

– Тебе же ничего делать не надо будет! Вот совсем! Просто побыть.

– Ты же сказала, на три часа, – заметила я.

– На три… – закивала Настя, поддакивая себе пышной грудью. – На четыре, если пробки.

– А при чём же йоги?

– Это я так, к слову, что всё готово! – воскликнула Настя. – Тебе нужно будет только чай пить и никого не пускать.

– Ну хорошо, – пожала я плечами. – Чаю попить мне не сложно. Но ты же точно вернёшься до приезда гостей?

– Вернусь! Чтоб мне горшок на голову упал! С кактусом! Клянусь! – Настя вскочила и кинулась меня обнимать: – Ты лучшая в мире подруга, Элечка! Самая лучшая! О Джон! Я его увижу! Ура!!!

– А зачем ты меня про любовь спрашивала? – прокряхтела я, зажатая в тисках объятий.