Такси заказывали?

Интересно, а когда она спит, и ночника не нужно? Или достаточно приглушить одеялом на голову?

Она так обрадовалась, что мне стало даже обидно – не терпится послать к чертям незадачливого водителя со своим Порше и песком в ягодицах. Ну-ну.

Поэтому я выдал, не отрывая глаз от дороги:

– Особых тайн у меня нет. Разве то, что я собираюсь участвовать в Айрон Мэн совсем скоро. Но это даже и не тайна, имена участников скоро будут вывешены в сети.

Она ахнула с таким восхищением, что я всё-таки оторвался от созерцания дождя и дороги, и, довольный, сорвал взглядом девичье удивление.

– Вы о кино говорите? Как в комиксах Марвел? – всплеснула руками она.

Мда… Я усмехнулся: вот она – разница поколений и угла восприятия.

– Нет, – ответил я. – Супермена меня играть не приглашали. Я говорю о международных соревнованиях по триатлону: плавание в открытой воде, велогонка и бег. Но пока я буду участвовать в отборочном туре Ironstar. В Сочи.

– Так это же круто! И здорово! Вы спортсмен?

– Не похож? – позагадочней улыбнулся я.

Надеюсь, она не скажет, что меня, мол, пригласили в роли жюри, туда и хрычей берут… Но нет. Я с удовлетворением отметил, что она прилипла глазами к моим бицепсам под рубашкой. Затем к шее.

И пролепетала:

– Почему не спортсмен? Очень даже! Это ваша работа?

– Нет, я не профессиональный спортсмен. В этих соревнованиях участие принимать могут даже дворники. Главное – выносливость и скорость. Четыре километра в воде, сто восемьдесят на велосипеде.

И марафонская дистанция в сорок два с половиной километра – для пробежки.

– Ого! Вот это да-а… Завидую вам! А я – дохлый лебедь второй свежести.

Я скосил на неё глаза, почти въехал в задницу неизвестно откуда вырулившего синего Пежо. Чуть не выматерился и прикусил язык в последний момент.

– Для дохлого лебедя у вас чрезвычайно цветущий вид, – заметил я.

Она засмеялась. А я подумал: и надо же так уметь смеяться! Как колокольчики зазвенели дружным хором.

Вот у меня помощница, всем хороша: и сотрудник отличный, и человек неплохой, но смеется с такими звуками, будто лошадь издыхает. У Лизы смех, как у лающей болонки. У мамы – почти старушечий. Дети… оно и понятно – дети… А я вообще смеюсь редко. Но тут улыбнулся.

Приятно было произвести на неё впечатление.

– Какой у вас хороший секрет! – с придыханием, но без всякой лести сказала нимфа.

Кстати, я понял, что мне неудобно никак её не называть.