Как до Жирафа…

Большую, канцелярскую, чтоб и бегемота пробила…

* * *

Я почувствовала на себе взгляд и невольно оглянулась – Добрыня, сидящий справа, изучал меня с неподдельным интересом. Вот что Mexx[2 - Модный бренд] животворящий делает! И сделанный вечером маникюр. Я снова отвернулась с равнодушным выражением лица.

– Вы должны понимать, – продолжал Ли Юн, – что китайцы демонстрируют безразличие к переговорам или к предложенному вами проекту театрально. Они так делают, чтобы заставить своего партнера волноваться, сделать ошибку, а главное – пойти на уступки и снизить цену.

Всё это наигранно. Кстати, китайский партнер может даже изобразить гнев, проверяя вас на прочность. Запомнили? Что ж, теперь давайте рассмотрим лексику, полезную на переговорах…

* * *

Урок закончился, и я, как всегда, вышла отдохнувшей. Приятно переключаться и узнавать что-то новое – прямо свежее дыхание в моей жизни!

В холле школы меня догнала администратор и попросила передать акты на подпись – месяц как раз закончился.

Я взяла бумаги и вышла на улицу. Лицо обвевало приятное тепло и запах тополиных серёжек. Добрыня стоял у чёрного автомобиля с хищной решеткой на бампере и улыбался. Мне? Хм…

Я прошла мимо, и вдруг меня окликнули мягким басом:

– Катюша, а вы часом не китаец?

Я опешила. Добрыня, похожий на гору в деловом костюме, направлялся ко мне.

– В моём родовом дереве ничего об этом нет, – ответила я строго.

– Но вы очень качественно демонстрируете наигранное безразличие, – подмигнул Добрыня.

– Извините, оно не наигранное, – ответила я.

Богатырь широко улыбнулся.

– Тогда давайте поужинаем вместе?

Я моргнула:

– Не понимаю, как ваше предложение вытекло из моего ответа.

– А никак, – ещё шире заулыбался Добрыня. – Просто вы красивая, мне есть хочется и вам тоже наверняка. После китайских-то наук.

– Извините, но нет, – ответила я.

– А подвезти вас можно?

– Я лучше пройдусь. Погода хорошая.

– Тогда я составлю вам компанию. Давно не гулял, а весна-то какая! – напирал богатырь на меня, словно таран на китайскую крепостную стену.

Я растерялась. И вдруг напротив нас остановился знакомый внедорожник, опустилось стекло на дверце, и царевич крикнул мне:

– Катерина!

– Извините, я должна идти. Это мой начальник, – пробормотала я, обходя осторожно здоровяка. Подбежала к шефу. – Что вы хотели, Андрей Викторович? Что вы тут делаете?

– Садитесь в машину, – мотнул головой царевич, указывая на пассажирское сиденье.