Бессердечно влюбленный

В этот день удав беззастенчиво уволил менеджера из Краснодара, кстати, отца троих детей, узнав, что тот написал инвесторам в Москву на него жалобу. Я слышала, как Михаил увольнял его по телефону с холодным: «Надо уметь работать. Жаловаться все умеют». К нам с Дахой в столовой присоединились ахающие девочки из отдела кадров. В маркетинге, оказывается, удав тоже выжил специалиста. За регулярные опоздания. Никакие уговоры и хорошие показатели на службе не помогли. Зато вроде бы Полина приложила руку с интригами.

– Вот как надо было, – шепнула я Дахе. – Опаздывать, жаловаться, тут такой размах для увольнения, а ты?!

Она в ответ лишь блым-блым глазами. И куда её боевой студенческий запал делся?! Удав загипнотизировал?! Эх… Ликёра дома в графинчике поубавилось, настроения у меня тоже. Кот как антистрессовая подушка был затискан до полусмерти, канарейка притихла. Бугенвиллия на окне, которую я забывала полить два дня кряду, поникла и уронила так долго ожидаемый мной розовый бутон.

Так мне, фальшивой мыши, и надо!

В четверг вечером после выговора всем задействованным в организации корпоратива, я сцепила зубы и держалась с ещё бо?льшим трудом. Потом, в такси, после задержки до двадцати двух ноль-ноль в офисе из-за срочно понадобившегося перевода главы французской книги о бизнесе, я осознала, что размах мести графа Монте-Кристо по мне будет маловат и новой стиралки не хватит, чтобы окупить мои недельные страдания.

Даже если Даха улетит в субботу к Маню без помех, что уже вызывало сомнения, я заработаю на Михаиле в ближайшем будущем состояние.

О да, у меня на руках моя часть трудового договора, и по нему плачет суд! Мне снился судья с молоточком, трудовая инспекция, налоговая и комиссия по правам человека из ООН, таскающие по очереди Михаила за шкирку и вытряхивающие из него пачки евро, долларов и рублей – всё ради меня. А суровый полицейский, толкающий удава передо мной на колени, требовал, чтобы тот извинился за ор и моё пострадавшее вместе со всеми достоинство.

Утром в пятницу я почувствовала себя старой тележкой и еле заставила своё Я натянуть тёмно-коричневый пиджак и юбку с учительской блузкой. Глядя в зеркале на зализанность и пучок волос, я поджала губы: как бы не вжиться в роль так, чтобы потом из неё не «выжиться». За неделю – ни строчки. Вдохновение даже до плинтуса не дотягивает, усталость, как после разгрузки угля. Похоже, этот сбор «матчасти» выйдет мне боком.