Берегитесь дедушки

До мурашек захотелось побыть Золушкой! Ну, хоть немножечко!

* * *

К пятнице снег утоптали, в магазинах раскупили лопаты, горожане сплотились, потеплев сердцем во внезапно грянувших морозах, отчего, наверное, и на улице слегка повысился градус. И только тогда, наконец, снегоуборочные машины выползли на улицы, подобно Тайским громовым драконам, которые поедают снег.

Троллейбус по черепашьи прокрался вдоль грязной снежной насыпи и распахнул с громким шипением двери. Наташа спрыгнула с подножки, чуть не подвернула ногу, поскользнувшись, и устремилась к грандиозному музыкальному театру, выстроенному в виде белого рояля.

– Наташа! – звонко выкрикнул знакомый голос.

Олька стояла у колонны рядом с гардеробной и, как всегда, выглядела шикарно: стройная, в норковом палантине поверх элегантного шерстяного платья, с театральным клатчем под мышкой, в замшевых сапожках, с укладкой и при полном макияже. Наташа привыкла, что все обращают на подругу внимание, а на нее – не очень.

Дружили они с первого класса, как говорится, и в горе, и в радости… Более чем за три десятка лет знакомства всего хватило.

Олька помахала билетами в воздухе.

– Чуть не забыла, представь? – и увидев имидж Наташи, нахмурилась: – Слушай, мы вроде на балет выбрались, а не на собрание заводского профсоюза.

– Не успела переодеться, – ответила Наташа, – хотела домой забежать, но такие пробки… Так что я прямо с урока. Да кто на меня будет смотреть?

– Ох, Наташка, – покачала головой Оля. – Ладно. Есть хочу, как зверь.

– А я орешки в сахаре захватила. Будешь? – поторопилась предложить Наташа и сунула руку в большую черную сумку, набитую учебниками.

– Ты в своем репертуаре, мать-кормилица, – хмыкнула Олька, покосилась на людей вокруг и шепнула: – Потом. Потихоньку. А то неудобно. Я, кстати, заказала столик в буфете на время антракта, чтобы потом не пинаться в очереди.

– Ты ж моя умничка! – ласково сказала Наташа, и они степенно принялись подниматься по беломраморной лестнице в холл под многоярусной хрустальной люстрой, искрящейся огоньками и навевающей мысли о дворцах прежних эпох.