Судьба воровки

Почему бы не провести его с пользой?

Он склонился и с силой дернул ворот рубашки. Пуговицы полетели по полу. Я вскрикнула.

– Пожалуйста… – прошептала я. – Не трогай меня.

– А раньше тебе нравилось, – он прищурился и сжал мою грудь через тонкую ткань. – Сама же говоришь, что скучала и страдала. И вот я вернулся… Где же твоя страсть?

Я дернулась, но веревки только сильнее впивались в запястья и лодыжки. Мой похититель прекрасно знал, что с наручниками мне справиться ничего бы не стоило.

Кайел между тем оказался сверху и принялся расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке.

– А пахнешь ты так же вкусно, Эф.

Я сглотнула. То, что раньше возбуждало, теперь вызывало отторжение и даже омерзение.

– Не смей прикасаться ко мне, – дрожащим голосом произнесла я.

– А ты помешай мне, – прошептал на самое ухо Кай, запуская руки мне в волосы.

– Кайел, я не хочу!

– Я тоже много чего не хочу, – усмехнулся он. – Но жизнь такая непредсказуемая штука…

Он коснулся моих губ, но я отвернулась. Тогда он с силой сжал пальцами мой подбородок и впился долгим поцелуем. Я попыталась закричать, но тщетно.

– Прекрати, если не хочешь, чтобы я откусила тебе язык, – прошипела я, с трудом вырвавшись от его поцелуя. В душе нарастала паника. Я понимала, что положение у меня заведомо проигрышное. Конечно, мы делали это десятки раз до этого.

Но теперь это был не мой мужчина.

Предатель.

Чужой.

И я бы скорее умерла, чем пережила близость с ним.

– Понял, – хищно усмехнулся Кайел, по хозяйски рассматривая меня. – Буду действовать языком там, где ты не сможешь его откусить. Например, здесь… – он коснулся моей шеи. Вопреки обыкновению, меня чуть не вывернуло от отвращения.

– Лучше бы ты и правда умер, – произнесла дрожащим голосом.

– Да ладно тебе, Эф, – он умехнулся. – Будто в первый раз! Однако, он не успел. Где-то внизу послышался странный шум.

– Пойду узнаю, что там происходит, – с явным недовольством отрываясь от меня, произнес Кай, поднялся и вышел из комнаты. Я так и осталась лежать на кровати – связанная, с рубашкой нараспашку.

Шум все приближался. Меня трясло. Освободиться никак не удавалось.