Неопалимая

– Из-за чего душа становится духом Пятого Порядка?

Тишина опустилась на комнату, словно топор палача. Все повернулись, чтобы взглянуть на меня, а затем на сестру Айрис. За все годы, что мы пробыли послушницами, никто не осмелился спрашивать об этом.

Сестра Айрис поджала губы.

– Это справедливый вопрос, Артемизия, учитывая, что наш монастырь – один из немногих, где хранится высшая реликвия. Но ответить на него нелегко. Правда в том, что мы не знаем наверняка.

И снова поднялся шепот. Послушницы обменивались неуверенными взглядами.

Сестра Айрис не смотрела на них. Она изучала меня, слегка нахмурившись, словно снова знала, что было у меня на уме. Мне стало интересно, рассказала ли сестра Жюльенна кому-нибудь о том, что произошло в крипте.

Когда сестра Айрис продолжила, лицо ее не выражало никаких подсказок.

– Однако вне всяких сомнений, что со времен Скорби Богиня смилостивилась, и ни один Восставший больше не оживал. – Она начертила на своем лбу четырехконечный знак окулуса – третий глаз, олицетворяющий Госпожу и ее дар Зрения.

 – Ученая Жозефина Биссалартская считала, что их появление связано с катаклизмом, что принесла Скорбь, – древним магическим ритуалом, проведенным Королем Воронов.

Все затаили дыхание. Все мы знали, как появилась Скорбь, но эта тема обсуждалась редко и потому носила оттенок запретности. Когда мы были младше, среди нас было популярно осмелиться стянуть книгу по истории из скриптория и прочитать вслух отрывок о Короле Воронов в темноте при свечах.

Когда-то Франсин убеждала Маргариту, что если трижды произнести его имя в полночь, то можно его призвать.

Я была уверена, что сестра Айрис знает обо всем этом. Она завершила свою речь, перекрывая суровым голосом возобновившийся шепот.

– Ритуал разрушил врата Смерти и изменил законы естественного мира. Возможно, некоторые души были настолько сильно осквернены этим актом, что превратились в Восставших. Жозефина была права во многих других вопросах, – тут она устремила взгляд на перешептывающихся послушниц, – и я полагаю, что нам не стоит опасаться повторения, особенно пока все вы своевременно выполняете свои ежедневные обязанности.

Несколько недель спустя я сидела в монастыре, рассматривая белые облачка своего дыхания. Прохлада каменной скамьи просачивалась сквозь рясу и касалась бедер. Меня окружали десятки других послушниц моего возраста, и их нервная болтовня наполняла предрассветный сумрак, подобно пению птиц ранним утром.