Неопалимая

На надземном уровне были установлены большие мансардные окна, заполняющие выбеленный зал потоками света. Здесь, в длинной комнате, заставленной столами, которая очень напоминала трапезную, где мы ели, проходили еженедельные занятия. Однако я держала это сравнение при себе, потому что столы были завалены трупами.

На этой неделе мне достался молодой человек, возможно, восемнадцати или девятнадцати лет, всего на год или два старше меня. Слабый запах гнилостного разложения витал над ним, смешиваясь с ароматом благовоний, просачивающимся сквозь половицы.

Некоторые послушницы морщили носы и пытались убедить своих напарниц заняться наиболее отвратительными аспектами осмотра тел самим. Лично я не возражала. Я предпочитала компанию мертвых живым. Хотя бы потому, что они не сплетничали обо мне.

– Как думаете, она пройдет аттестацию? – Маргарита говорила шепотом, или, по крайней мере, думала так. Я прекрасно могла слышать ее через два стола от себя.

– Конечно, пройдет, хотя все зависит от того, позволят ли ей это сделать, – прошептал в ответ кто-то другой.

Это была Франсин.

– А почему бы и нет?

Я открыла рот мертвеца и заглянула внутрь. Франсин позади меня еще сильнее понизила голос.

– Матильда пробралась в канцелярию на прошлой неделе и прочитала учетную книгу матушки Кэтрин. Артемизия действительно была одержима до того, как появилась здесь.

За этим заявлением последовало несколько вздохов ужаса. Маргарита пискнула:

– Чем? Там было написано, убила ли она кого-нибудь?

Несколько человек одновременно шикнули на нее.

– Не знаю, – сказала Франсин, когда шум стих, – но я бы не удивилась.

– Я уверена, что она кого-то убила. – Голос Маргариты звенел убежденностью. – Что, если именно поэтому семья никогда не навещает ее? Быть может, она прикончила их всех. Наверняка она убила много людей.

К этому моменту я уже перевернула труп на живот – с трудом, без чьей-либо помощи – и осматривала его ягодицы. Не хотела это слушать и размышляла, что бы такого можно было ответить, чтобы они прекратили.

Наконец, в глубокой тишине, наступившей после рассуждений Маргариты, я произнесла:

– Хотела бы сказать, сколько, но я не считала.

Позади меня раздался хор вскриков.

– Девочки!

Все разом смолкли, кроме Маргариты, которая издала последнее неуверенное блеяние, прежде чем Франсин зажала ей рот рукой. Я видела, как это произошло, потому что подняла голову – проследить, как сестра Айрис спускается к нам из другого конца зала.