Сорвать маску

– Напротив, Арабелла. Я думаю, мне следует знать гораздо больше этого.

– Что еще я должна тебе рассказать? – с горечью спросила она. – Каким хорошим человеком был Генри?

– Ты вполне ясно дала мне понять, что я ему и в подметки не гожусь. – Он буравил ее своими темными глазами.

– Он был в тысячу раз лучше тебя.

– Ты забываешь свое место, Арабелла.

– Нет, – произнесла она, пытаясь говорить спокойнее, и заставила себя принужденно улыбнуться. – Я прекрасно помню свое место. – Она прожгла его гневным взглядом.

– Арабелла! – резко бросил он, но в темных глазах мелькнула боль, сходная с ее собственной.

В это мгновение Арабелла поняла, что действует неправильно и рискует всем.

Она закрыла глаза, приводя в порядок чувства.

– Прости, – выдохнула она и, снова открыв глаза, не рискнула посмотреть на Доминика.

– Арабелла, – мягко произнес он.

Но его доброта была еще хуже презрения, напомнив Арабелле о человеке, которого она когда-то любила.

– Что с тобой случилось?

– Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, – тихо произнесла она.

– Нет, не знаю. – Он пристально вгляделся в ее глаза. – Я бы хотел, чтобы ты мне рассказала обо всем.

Сердце бешено заколотилось, Арабелла невольно удивилась, что Доминик не слышит его громкого стука.

– Обо всем, что произошло за эти долгие годы.

Она покачала головой и вымученно улыбнулась, надеясь провести его.

– Там, в доме миссис Сильвер, притворяясь мисс Нуар, ты сказала, что это твой первый вечер.

– Обычная ложь проститутки. Ведь именно это хочет услышать любой мужчина, не так ли? – Арабелла отвела взгляд и прижала пальцы к губам, ненавидя себя за слова, которые нужно было сказать. Но она произнесет их, потому что ей не нужна его жалость. Нельзя было рисковать, отвечая на его вопросы.

Доминик стоял перед ней, молча и неподвижно.

– Пойдем наверх? – Она прекрасно знала свою роль, не забывая о цели его визита.

Не сказав ни слова, он последовал за Арабеллой вверх по лестнице в просторную спальню, оформленную в золотисто-бежевых тонах.

Не было речи о том, чтобы проявить скромность и сохранить хотя бы остатки гордости. Арабелла знала свою роль.

Она отвернулась и заставила себя раздеться – полностью, до последнего лоскутка.