Зеркало тёмного короля

Нянечка хитро улыбнулась и достала из кармана фартука какой-то сверток, а скорее всего лоскут холста, и дала его Милайбрее.

– Не может быть! – удивленно воскликнула принцесса, развернув плотную ткань. – Где ты его раздобыла?! И ты всё это время молчала!? – глаза её радостно засверкали.

На холсте был изображён Эдгард: проникновенный взгляд юноши сразу же очаровал Милайбрею. Он действительно был хорош собой: слегка волнистые волосы, небрежно уложенные назад; красивые черты лица; четко выраженные брови, что придавали взгляду выразительность; небольшой шрам на левой скуле, который совсем не портил его, а напротив, делал лицо более привлекательным.

Художник, запечатлевший Эдгарда, передал не только его красоту, но и душевную сущность: в его образе присутствовали сила, мужественность и нежность. Глаза выражали уверенность и решительность – сочетание этих качеств делало принца поистине притягательным.

Теперь Милайбрея понимала, о чём говорила её кормилица и почему все так восхищались им.

Поговаривали, что нет такой женщины во всех королевствах, сердце которой не смог бы завоевать принц Эдгард.

– О-о-о, – произнесла Милайбрея, – он и вправду очень красив, – растаяла она от взгляда с портрета. – Благодарю тебя, нянечка, – обняла её принцесса, а потом ещё раз взглянула на холст, – я могу оставить портрет у себя? – прижала она его к своей груди.

– Всё для моей королевы, – ответила нянечка, проводя нежно рукой по щеке Милайбреи, а потом добавила, – но извините, моя принцесса, не в этот раз: ведь я его тайком взяла у нашего короля, подозревая, что вам будет интересно.

Но если ваш отец обнаружит пропажу, то мне несдобровать.

Принцесса скривила губы.

– Почему он мне сам не показал? – возмутилась она.

– Отцовский эгоизм, – благодушно ответила кормилица, – он успокоился, что дочь выходит замуж за достойного человека. А понравился бы он вам или нет – это уже не имеет значения, по его мнению.

Милайбрею слегка обидело сказанное кормилицей, но она быстро успокоилась, потому что принц ей действительно понравился, а остальное, по правде, уже не имело большого значения для неё.

– Уже поздно, моя принцесса, – сказала нянечка, доставая ночную сорочку Милайбреи, – вам завтра предстоит дальняя и изнурительная дорога.

– Нянечка, я кажется влюбилась – я чувствую себя… Как это объяснить… Воздушно… – сказала Милайбрея, просовывая голову в ночную рубашку.

Кормилица улыбнулась.