Миссия с другой планеты

И больше не теряйте!

– Спасибо вам огромное! – сказала трёшкаплантка и подхватила со стула мои очки и шапку. – Твоё?

Я машинально кивнул, не понимая, что делать. Всё шло совсем не так, как должно было идти.

– Я не Дмитрий Нечаев и это не моя мама, – сказал я дяде Стёпе – Почему вы мне не верите?

– Верю, – сказал дядя Стёпа. – А пока, Дима, иди со своей мамой.

И я пошёл. Мама так мама. Нужно приспосабливаться к меняющимся условиям пребывания на Трёшкапланте. Потом что-нибудь придумаю.

Мама уже взялась за ручку двери, когда я вспомнил, что мне говорил Птахин.

– Подождите! – чуть ли не выкрикнул я. – Я же забыл оставить вам свою лебеду!

– Увидите же его! – выкрикнул в ответ дядя Стёпа.

"Наверно, опять какие-нибудь шалопаи обнаглели в конце самого конца“, – только и успел подумать я, прежде чем мама дёрнула меня за руку, и я оказался по ту сторону двери.

На улице было темно и уже несильно жарко. Не так уж и плохо на Трёшкапланте, если не считать самих трёшкапланцев, которые своим неверием и непониманием срывают мои исследования.

– На, надень, – протянула мама мне шапку. Очки она спрятала к себе в сумку. – Откуда ты эту ужасную одежду-то взял?

– Оттуда, – махнул я куда-то рукой.

– А своя где?

– Там, – махнул я туда же.

– Понятно, – сказала мама. – Пошли на остановку, здесь недалеко.

И мы пошли. Моя мама была невысокой трёшкапланткой, с белыми, спускающимися чуть ниже плеч, волосами. Она была одета в мужскую одежду: на ней были синие обтягивающие брюки, синяя короткая куртка, ботинки, а в руках большая сумка.

И ещё моя мама оказалась очень многоговорящей трёшкапланткой. Она говорила так много слов и так быстро, что я почти ничего не мог понять, все слова сливались в один непонятный текст. Из всей её речи я уловил лишь отдельные фразы и слова, которые повторялись чаще других: "как ты мог", "места себе не находила", "с ума чуть не сошла", "не знаешь", "не думаешь", "не понимаешь", "тётя Таня".

Я был погружён в свои мысли, поэтому и не пытался вникнуть в то многообразие слов, которые говорила мама. Я думал о том, что мои исследования на грани провала. Я смотрел на высокие дома, бесконечно жужжащие машины, на спешащих и медленно идущих трёшкапланцев, на редкие деревья, на красивое тёмное небо. Шёл и смотрел, потом остановился и смотрел, пока мама не потянула меня за руку:

– Чего стоишь? Наш автобус, поехали.