Черные перья. Работа для гробовщика (сборник)

При других обстоятельствах она могла бы даже пожалеть этого мужчину. Габриэлла пристально разглядывала его. Спиной она опиралась о подушки, а глаза снова стали живыми и ясными.

– Я уже очень долго живу на этом свете.

Было то приветствием или же затейливым началом разговора, но фраза в любом случае прозвучала неожиданно. Не сразу сообразив, как реагировать на нее, Бриди просто кивнул.

– Несомненно, мэм. Я бы не посмел беспокоить вас, если бы того настоятельно не требовали сложившиеся обстоятельства.

Старая леди вслушивалась в его голос с явным удовольствием.

– Как там сейчас в Шотландии? – спросила она. – Давным-давно я в сезон любила отправляться в Бреймар. Помню этих бедняжек оленей: бархатные мордочки и тонкие ножки с крошечными копытцами, как ступни женщин в слишком тесной для них обуви.

Бриди бросил на Фрэнсис многозначительный взгляд, и она взяла инициативу в свои руки:

– Дорогая моя, перед вами старший детектив-инспектор. Он хотел бы поговорить с вами о Роберте.

– О Роберте, – повторила старуха.

Последний вопрос был задан необычно резко, и Бриди напрягся.

– Да, мэм.

– Полиция, – вздохнула Габриэлла. – Полиция в нашем доме. Теперь вспомнила. Ну, разумеется. Ведь наш несчастный Роберт вчера умер.

– Вчера? – переспросил детектив, и Фрэнсис почудилось, что он ухватился за это слово как за важное свидетельское показание.

– Да, но мне они обо всем рассказали только сегодня утром.

– Все верно, я вам сообщила об этом, дражайшая. – Сама уже изрядно одряхлевшая, Доротея нежно погладила руку хозяйки и пронзила инспектора взглядом, исполненным безмолвного возмущения.

Ему стало немного не по себе, но он твердо решил добиться поставленной цели.

– Это часть моих служебных обязанностей – выявить тех, кто мог питать особую неприязнь к покойному, мэм.

Габриэлла закрыла глаза.

– Роберт, – произнесла она. – Бедный Роберт. Я и сама никогда не любила его. Помню все очень хорошо. Они с моим мужем никогда не дружили, оставаясь лишь партнерами в бизнесе. Ссор между ними не возникало, но и близкими их отношения нельзя было назвать.

Фрэнсис пришлось вмешаться:

– Дорогая моя, вы имеете в виду Мейрика, не так ли? Мейрик – мой отец.