Граница Империи

И он всегда тянется в сторону Бестии, так что надо бежать в противоположную сторону. А потом становится холодно, очень холодно, и вот тогда уже надо бежать изо всех сил. Поэтому мы редко ходим туда зимой – труднее заметить знаки. А потом появляется иней. И вот тогда уже не спастись, кто-то обязательно погибнет. Единственный способ – если вас несколько, разбежаться в разные стороны и надеяться, что Бестия убьет не всех. А потом уже только крики и оставленные предметы. Иногда кровь, но никогда никаких следов самой Бестии.

– Уже поздно от всего этого отказаться? – спросила Мойра.

– Только если хочешь вернуться на эшафот, – ответил Адрик. – А возвращаясь к Бестии, ты говорила, что она приходит из центра города. Не знаете ли вы, откуда конкретно? Потому что в хрониках Стражи, что я читал перед экспедицией, было прописано, что…

– Было написано, – поправил его Родерик, выходя из-за ближайшего сарая. – Люциус тебя зовет, и лучше иди к нему, чем выдавать тайны Ордена первой попавшейся заднице, притом что она тебе даже сиськи не показала.

– Чего этому козлу не нравится? – спросила Весна.

– Родерику? – Адрик пожал плечами, глядя вслед удаляющемуся Стражнику. – Да ничего, просто козел. Но, к сожалению, он прав, мне надо идти. Люциус мой начальник, так что…

Девушка подала ему руку на прощание. Адрик пожал ее и бросился в сторону хаты, в которой остановились Серые Стражники.

* * *

Лес окружил стены Орлова настолько плотно, что их не было видно буквально до последнего момента. Однако за распахнутыми настежь воротами все следы леса исчезали.

Ни растений, ни животных. Лишь мощеные улицы, оставленные дома и подавляющая, повсеместная тишина. Как будто сама жизнь боялась войти в этот город.

Риа заметила, что первые дома по их маршруту выглядели абсолютно обобранными. Но чем тише становились отголоски безопасных дебрей, тем больше предметов виднелось в окнах домов, мимо которых они проезжали. Да, когда-то здесь наверняка было очень красиво. Люциус говорил, что перед Упадком Орлов называли Самоцветом Границы.

Город мог поспорить с лучшими столицами Запада. Но сейчас вездесущие мраморные статуи выглядели угрюмо, фонтаны пересохли, а парки потеряли всю свою зелень. Риа инстинктивно огляделась в поисках движения, следов засады. Не увидела ничего. В глубине города здания становились все выше, а улочки все уже. Отзвуки копыт по мостовой разносились далеко и возвращались эхом со всех сторон. Это дезориентировало, вызывало клаустрофобию.