Пролог

Мужчина громко и открыто захохотал, отчего Нирия стала чувствовать себя глупо и неуютно, а лицо предательски покраснело от подступающего чувства стыда.

– Ну прости, не думал, что так сильно напугаешься! Меня Олафом звать, я за зверьё да безопасность отвечаю, а то эти шуты гороховые и меч-то держать не умеют, только пляшут, да по скамьям скачут.

– Ха-хааа… и н-н-ничего я н-н-не испуг-галась! П-п-просто в-вы скользкий и л-липкий, в-вот я и з-зажмурилась от п-противности – Нирия демонстративно притопнула и отвернулась, всем видом давая понять, что требует извинений.

– Противности? А ты забавная! В таком случае, может ли сей господин загладить свою вину и невежество, угостив миледи вином с эльфийских земель? – Олаф неуклюже поклонился, выглядело это, словно огромный полысевший медведь пытается сделать реверанс.

– Х-х-хорошо, на с-сей раз, я вас прощу- Нирия сделала ответный поклон со всей грацией и утончённостью, что под стать графским особам.

Оба рассмеялись и отправились коротать остаток вечера у сцены.

Оуквилл уже давно не знал подобных праздников. Весь городок гулял до самой глубокой ночи! А завершением представления стал волшебный танец Кейлы, от которого многие мужчины потом были вынуждены искать нижнюю челюсть где-то на земле. Когда же празднество закончилось, счастливые, с нотками приятной усталости, жители разбрелись по домам, а артисты, всей гурьбой, завалились в трактир. Лишь под середину следующего дня горожане немного оклемались.

– За ваш столь радушный приём- речь Кейлы текла, словно тихая лесная река- за вашу доброту и щедрость, мы тоже хотим сделать вам небольшой подарок. Малек! Выноси скорее!

Из фургона проворно выскочил невысокий юноша в костюме ящерицы, в руках у него была небольшая коробочка:

– Мы хотим подарить вам это- жрица аккуратно вынула нечто, напоминающее корону, сплетённую из ветвей неизвестного в этих краях дерева- если кто-нибудь из жителей будет в большом городе, и ему понадобится помощь, пусть найдёт наш знак- взглядом Кейла указала на театральное знамя- покажет эту корону, и его непременно выручат, неважно, что это будет за беда.

Забили барабаны, завыли трубы, и повозки вновь двинулись в путь.