Психоаналитический реквием

Единорог одним из первых начал брезгливо возвращать пакеты с презентами, которые приносили больные в благодарность за операцию, давая неверебальный сигнал, что лучше деньгами.

Это было время, когда правили воры в законе. Помню эти разнузданные попойки, продолжавшиеся до утра, когда дискотека в операционном блоке не давала спать жителям окрестным домов.

Все мы жили одним днем, на свидания ходили с нунчаками. Однако, это было время свободы, мы были счастливы, что освободились от социализма, надеялись на что-то лучшее, но оно все как-то не приходило.

Надо сказать, что Улу-Телякская катастрофа показала, как мы отстали от Америки. Да, американцы были в шоке, от ювелирности нашей техники оперирования, но еще большее впечатление на них на произвела убогость наших операционных. А каждый врач-хирург, идентифицировался с зарубежными хирургами в смысле зарплаты, авто и пр. Приговаривая, мол за рубежом – столько получают, а вот мы делая гораздо больше и лучше, не имеем ничего.

Однако вернемся к нашему герою, Единорог жил хирургией и даже по прошествии 20 лет когда он уже прижился в первопрестольной, возвращаясь в родную больницу, он сентиментально плакал, а когда ему – профессору предлагали поехать в ресторан, отметить приезд, он отказывался, говоря, что «в родной больнице ему лучше».

Немного о Каа – это был тоже в общем-то нарцисс, но в его психоструктуре превалировала мазохистически- компульсивная составляющая. У нас принято относится к термину мазохизм с долей иронии, но другого точного перевода на русский язык просто нет.

Поясню, его папа был секретарь райкома в одном из районов Уфы, а он полностью плюнул на карьеру и получал полное наслаждение от удовлетворения садистических импульсов оперируя больных. Конечно, он, как и все, жаловался на нехватку денег, но отжиманием похоронных у бабулек не занимался. По-видимому, он женился по расчету, поскольку на моих глазах разворачивался его роман с медсестрой.

Каа был типичным флегматиком, с легким сангвиничным налетом, с ним было легко и приятно пить водку, он никогда не опускался до морализаторства, навязывания собственного мнения, хотя его происхождение легко выдавало пренебрежение, которое он испытывал к провинциалам.