Вечер взаперти

И если следовать этой логике до бесконечности, то можно с уверенностью заявить, что кабы Жерар не бросил меня в погреб, в нем не было бы и вас. Тут у нас получается интереснейший парадокс: я не появляюсь в погребе, значит, он не существует, и значит, вы тоже не существуете в несуществующем погребе. Из всего вышесказанного смею предположить, что ваше второе предположение неверно.

Матрос Семен усмехнулся и сплюнул на пол.

– Ну, допустим, я с тобой соглашусь. Но тогда выходит, первое утверждение и определяет истинное положение вещей? Мы здесь только потому, что этот погреб существует.

Алеша откашлялся.

– Нет. Первое утверждение тоже не может быть верным, потому что Жерар кинул меня в погреб уже после того, как я об этом самом погребе подумал, а не до того. Понимаете? После, а не до! Значит, мое сознание определило бытие, а не наоборот. Посему первое утверждение тоже неверно.

– Логично, логично, – закивал Семен. – Вижу, ты малый умный, тебя простой софистикой с толку не собьешь. А кстати, кто такой Жерар?

Алеша радостно заулыбался, будто вспомнил что-то до ужаса хорошее.

– Жерар – актер, – пояснил он, не переставая улыбаться. – Жерар меня сюда и бросил. Обиделся за то, что я его вначале с женщиной спутал.

– А-а-а, ну понятное дело, – промычал Семен, выпуская очередной дымный «зонтик». – Актеры – народ нестабильный, нервный. Им простительно всякое происшествие. Но как же ты с ним познакомился?

– А мы с ним вместе голыми на сеновале спали! – весело гоготнул Алеша.

И, сообразив, что сболтнул лишнего, густо покраснел.

У Семена же как-то странно задергалась щека. Он встал, вытряхнул табак из трубки и отошел к ведущей наверх лестнице.

– Семен, ты расстроился? – спросил Алеша, не заметив, что обратился к матросу на «ты».

– Нет-нет, просто грустно стало… – печально вздохнул тот и вдруг заплакал.

Алеша растерялся. Он впервые видел плачущего матроса.

– Да что ж за судьба! – хныкал Семен, растирая грязными руками слезы по щекам.

И – зарыдал навзрыд.

Алеша подошел к нему, похлопал по плечу.

– Ну не плачь, Семен, не плачь, – попытался успокоить разочаровавшегося в жизни матроса. – Все не очень плохо.

– Что именно не очень плохо? – всхлипнул Семен.

– Ну, я хотел сказать, что все будет хорошо, – поправился Алеша.

– Так я и думал, – уронил голову Семен и завыл, как пес.