Вечер взаперти

Фомин прыгнул в какой-то автобус.

Протягивая мелочь кондуктору, он спросил:

– А правда, что смерти нет?

Кондуктор очумело уставился на Фомина и буркнул:

– Проходи, не задерживай.

Фомин сел у окна и стал изучать список покупок.

Простая картошка, масло растительное, три морковки, еженедельный сыр, продолговатые сосиски, пучок укропа, килограмм плачущего лука и прощающий пятна стиральный порошок…

Сойдя на рынке, он направился к прилавкам.

– Почем? – спросил Фомин, рассматривая картошку.

– Тридцать пять, – ответила стоявшая за прилавком женщина.

– Три килограмма взвесьте.

Женщина молча стала накладывать картофелины в пакет.

– Скажите, вы знаете, что смерти нет? – поинтересовался Фомин.

Женщина нахмурилась, но ничего не ответила.

– Ее ведь нет, правда? – продолжил Фомин. – Просто еще вчера я верил, что она есть, а сегодня проснулся и вдруг осознал: нету ее, все выдумки.

– Сто двадцать рублей, – сказала женщина, протягивая ему пакет с картошкой.

«Сомневается, – решил Фомин, забирая пакет. – Думает, псих».

– Думаете, я псих? – спросил он у женщины, забирая сдачу.

– Выпил, что ль?

– Семь лет уже не пью.

– Ну а чего чушь городишь?!

Фомин пожал плечами и пошел дальше покупать по списку. Мысли Фомина были настолько далеки от рыночных дел, что его дважды обсчитали, один раз обвесили и один обматерили. Но он не обратил на это внимания.

«Да как же так? – соображал Фомин. – Я ведь не сумасшедший. Откуда у меня такая уверенность, что смерти нет? Ведь еще вчера я твердо знал, что она есть и никуда от нее не денешься.

И тут же громко сам себе ответил:

– Может!

И стукнул кулаком по прилавку с укропом.

Продавщица вскрикнула.

Скучавший мимо полицейский услышал и подошел.

– Что случилось?

– Ничего, – улыбнулся Фомин.

Продавщица укропа осторожно пожала плечами.

– Ваши документы, – попросил полицейский Фомина.

Фомин поставил пакеты с покупками на асфальт, пошарил в карманах.

– А ну дыхните-ка, – попросил он.

Фомин выдохнул с облегчением.

Полицейский разочаровался в Фомине и удалился.

А Фомин поднял пакеты и решительным шагом направился в сторону ближайшей церкви.

По дороге Фомин размышлял о том, прилично ли входить в храм с пакетами общекрестьянской пищи.