Мора

Полагаю, что их уже нет в живых. Отец забирал нас в чертоги младенцами и растил так, как считал нужным, неудивительно, что из нас выросли убийцы. Но, несмотря на нашу общую разношерстность, я отличался больше всех. Приятно видеть, как ненавидящие друг друга родственники временно объединяются против меня, едва я появляюсь на горизонте.

Большую часть жизни я выживал потому, что братья и сестры не считали меня угрозой в борьбе за престол и, пока они резали друг другу глотки, травили, подсылали убийц и придумывали прочие, более оригинальные способы убить друг друга, я оставался в стороне, незаметный, иногда появляющийся в кадре, чтобы натравить одного брата на другого, подставить сестру перед Отцом или подначить кого-нибудь на заведомо провальную авантюру.

Но, когда нас осталось семеро, родственники кое-что смекнули и возненавидели меня больше, чем кого-либо. Я, конечно, надеялся довести свою игру до конца, а именно до получения мной трона, но все же приятно получить признание. Теперь я мог только улыбаться им как можно искреннее и с преувеличенным интересом справляться об их жизни. В любом случае никто не даст честного ответа.

– На этот раз что-то случилось. Что-то серьезное, – произнесла Эйр, вскидывая брови. Ее образ наивной дурочки и целительные навыки помогли ей прожить так долго – ее просто не воспринимали всерьез.

– Каждый раз происходит что-то серьезное, – перебила Фула, наша старшая сестра. – Все проблемы уже давно решаем мы.

Под «мы» она, конечно же, подразумевала себя. Справедливости ради стоит отметить, что она самая рассудительная из нас, так что решать государственные проблемы у нее действительно получается лучше всех.

Но в ней напрочь отсутствует хитрость и смекалка, возможно, поэтому она ненавидит меня больше других.

– Неужели Отец так и не оценил твои заслуги, сестра? – подколол я, невинно вскидывая брови. Фула моментально вспыхнула, ее рука привычным жестом потянулась к поясу, где обычно висит шпага, и на меня полился поток брани, встреченный фальшивой улыбкой.

К Фуле присоединился Фрернир (эти двое были близки настолько, насколько вообще могут быть близки наши родственники), потом и все остальные, и вместе создали гам, заглушивший приближающиеся шаги Отца, занимающего свое место на троне.

Продолжая улыбаться, я одним движением оказался у трона и преклонил колено. Разгоряченные братья и сестры сперва опешили, но тут же поспешили присоединиться ко мне. Я чувствовал два ненавидящих взгляда, упирающихся мне в спину.