Мора

Нам с братом не осталось ничего, кроме как следовать за противниками, чтобы хотя бы увидеть, чем дело кончится.

Я узнавал выбранную ими дорогу и лихорадочно пытался придумать, что скажу, когда выяснится: Моры нет ни в Янгале, ни у Кром Круаха.

Жрецы вбежали в почему-то открытую дверь бывшей темницы Моры и растерянно остановились посреди нее, ибо она была пуста. Спустя секунду дверь, с которой были сняты все маскирующие заклятия, захлопнулась за ними. Еще спустя секунду у двери появился Отец, и его вид не сулил ничего хорошего.

– Ты не знаешь, что натворил. Нельзя было ее выпускать.

Дела мои были плохи.

Драконы опалили стены чертогов, покружили над головами воинов, разрушили одну из северных башен и улетели. Надо отдать должное нашим солдатам: улетели они уже вчетвером.

Отец не собирался выносить мою экзекуцию в массы, поэтому на пиршестве, устроенном после боя, я сидел на своем прежнем месте, но мрачнее тучи. Рейгнлеву и телохранителям Отца было велено следить за мной, и возможности улизнуть не представлялось.

Уставшие воины понемногу расходились, Эйр незаметно исчезла сразу после начала пиршества, с первыми лучами рассвета и Бьерн наконец удалился нетвердой походкой.

В зале остались трое: я, Отец и Рейгнлейв.

– Ты можешь объяснить мне, что случилось сегодня, Лейф? – тихо спросил Отец безо всяких прелюдий.

– На Янгалу напали драконы Кром Круаха, – осторожно ответил я.

– Мой родной сын практически у меня на глазах объединяется с моим врагом и отдает ему единственное оружие, которое было у меня против него, – Отец говорил все так же тихо, будто не слыша меня.

– Это не так! – возмутился я. Меня обвиняли в том, что я мог бы сделать, но не сделал.

– Отец, позволь ему объяснить! – вступил Рейгнлейв. От его раскатистого голоса задрожали столы.

– Ты всегда слишком любил своего брата, Рейгнлейв! – голос Отца был не менее мощным, чем голос брата.

Раньше мне не доводилось гневить Отца и о том, насколько он скор на расправу, знал лишь понаслышке. Но сегодня убедился на своей шкуре.

Едва я успел вскочить на ноги, чтобы как-то защитить себя, зал перед моими глазами закружился, ноги оторвались от пола, и я оказался в сияющей пустоте.