Желай осторожно

Платье в дикий цветочек, бусы и жидкий пучок, утыканный фиолетовыми перьями. Вместо плюшки в руке был веер, направленный на меня, как рапира. В первую секунду экстрим-пробуждения мой издерганный сверхъестественным мозг решил, что меня снова унесло в очередную кроличью дыру, но нет. Дыра была та же. Только действующих лиц добавилось.

В помещении, где наша светлость изволила вкушать прописанный доктором сон, было: уже упомянутая домомучительница, занятный длинный и изящный тип в лиловом, горничные и дамочка с баулом и свитой.

Вернее, дамочка была с качком и девицами, а баул был у качка. Все это благородное и не очень собрание обильно источало разнообразные духи и нетерпение.

– Дивное платье! – выдала я, пытаясь сгладить впечатление от первой встречи с дамой. Поверить, она мне не поверила, но веер убрала.

– Это неприлично, юная леди, столько отдыхать днем. Мы можем не успеть подготовить вас к балу!

Рядом возникла горничная с распяленным в руках халатиком.

Пришлось вставать.

– Простите, а как ваше имя-отчество? – поинтересовалась я у фрекен, – а то тоже неприлично, вы меня знаете, а я вас нет.

– Колина ван Жен, старшая дама двора его высочества. Учитывая ваше затруднительное положение, принц попросил меня побыть вашей фрейлиной, – жеманно ответила та и присела в реверансе.

Бюст заколыхался и живописно пошел девятым валом. Я засмотрелась и почти поймала дзен, когда горничные взяли меня в оборот и живенько в четыре руки снова запихали меня в ванну.

Затем за распаренную, умасленную и улосьоненную меня принялся лиловый, оказавшийся по-нашему стилистом, а по сказочному куафером. Пока он на моей голове куафюры разводил, я краем глаза наблюдала за бандой с баулом, из которого, как из шляпы фокусника, бесконечной вереницей извлекались разные милые девчачьему сердцу кружева-чулочки, и, конечно же, оно! Платье!

Оно было все такое! Такое! Черт с вами, пусть будет в гостях у сказки, но ЭТО я хочу!

Примерно через час мои ощущения сменились на диаметрально-противоположные.

Дышать было тяжело, шевельнуться – страшно. Так и стояла истуканом. У качка, который держал передо мной большое зеркало, натурально лапки подрагивали и мое отражение вместе с ними.

– Ах, лапочка! – всплеснул ручками куафер. – Вы изумительно бесподобны!

Окружающие согласно заохали и завосхищались.