Сны о красном мире

Первые две ступени Кайл прошел играючи, третья далась не так легко, но не потребовала большого напряжения, четвертую же он вспоминал как мучительный ночной кошмар. Он даже не помнил точно, сколько времени провел в подобной комнате – бесконечная вереница дней, сливающихся в одно целое, лишала возможности ориентироваться во времени, а бесчисленные задачи и упражнения доводили до полного бессилия, как физического, так и душевного. Все дело было в том, что испытуемый был сам себе и учителем, и экзаменатором. Но это не значит, что за ним никто не наблюдал.

Наблюдали, да еще как! Особенно за дерзнувшими пройти четвертую ступень Посвящения и получить желанный четвертый далл, за которым… Впрочем, все, что было за, доставалось очень немногим неблагородным, а Кайл лорном не был, не был прямым потомком Первых, создавших Сойл-гору.

И вот снова. Только сейчас это было не Испытание для тщившегося получить ступень Хранителя Знаний, хотя, видит Всезнающий, он желал бы этого. Это было Искупление. О да! Они были четырежды правы, заточив его сюда! Он заслужил вечное заточение.

Он не имел права потерять надежду на будущее всего Сойла и… Впрочем, на это «и» он тоже не имел права, но мучился от этого сильнее, чем мог ожидать.

Кайл сегодня вообще не спал. Лег, не раздеваясь, и лежал с закрытыми глазами. Его тревожило предчувствие, что что-то должно вот-вот произойти. Скоро. Совсем скоро. Уже сейчас.

Солар вскочил с постели, и в то же время дверь бесшумно отворилась. На пороге стояли двое в алых плащах Хранителей.

Их лица были скрыты широкими капюшонами.

– Кайл Анжей Солар, Посвященный четвертого далла, – не то спросил, не то констатировал один из них.

Кайл коротко кивнул.

– Идем.

Миновав длинный, загибающийся дугой коридор со множеством одинаковых дверей, Солар вслед за Хранителями вошел в одну из трех камер Ливита, очень похожую на тенийские лифты, которая поднялась на жилые уровни. Туда, где располагался «дом» Кайла.

– Тебе нужно переодеться. Мы будем ждать здесь.

Поспеши, – сказал Хранитель, который стоял слева.

Кайла не пришлось долго уговаривать. Он почти бегом домчался до самой двери, остановился, провел ладонью на уровне груди по шершавому дереву, из которого была сделана последняя преграда в «свой уголок», едва дождался, пока погаснет возникшее от прикосновения зеленоватое свечение, чтобы войти.

Как же долго он здесь не был! С того самого проклятого («Или благословенного?») дня, когда ушел в мир Тени.