Когда зацветет терновник

– Разве я не сделал этого вчера?

– Вчера пострадало только их самолюбие, а нужно, чтобы пострадало и твое, иначе урок не будет усвоен, – продолжил отец. – Сама по себе шалость не зло, хоть и не благо. Но ты допустил несколько неприемлемых ошибок. Ты был пьян и потому вел себя недопустимо для своего статуса, ты потерял контроль над силой, ты осквернил священное место. В храмах Элефи Халле Чаши скорби касается только вода Истока и никакая другая. В храмах тинт только сок дерева фьемаэль[55 - Фьемаэль – береза.].

– Какое нам дело до храмов тинт, – отозвался Таэрен, – они вольны придумывать себе какие угодно обычаи, пока выполняют, что должно.

– Свет и Явь едины для этого мира так же, как Уложения Хранителей, – холодно продолжил Светоч и поморщился, то ли от дерзости и необразованности сына, то ли просто венец жал. – Кого наставления не берут, того со двора прогнать.

– К чему цитата?

– Это твое наказание за пренебрежение обычаями. Ты отправишься в Ллоэтин на год, вместе с ан’халте Вереем, он как твой ката[56 - Ката – наставник, ментор.

], тоже наказан. Он заменит следящего в Службе Порядка и Надзора, а ты поучишься уважению.

– Ты говорил еще об одной ошибке, Светоч.

– Все верно. После того, как ты принесешь извинения, на тебя наденут блок-артефакт из живого серебра с дополнительным запретом использовать магию в присутствии тинт, ровно на год. Я не стану говорить с тобой, пока наказание не будет исполнено в должной мере. И надеюсь, что спустя год, ты все же сможешь меня порадовать.

Свет и Явь, тиэтле’аше.

– Свет и Явь, отец мой, – отозвался Таэрен и поклонился вслед уходящему родителю.

Внезапно ему пришло в голову, что с момента первого совершеннолетия, когда элфие официально перестают считаться детьми, Светоч ни разу не назвал его по имени. Брата называл, а его – нет.

Часть 7. Райвеллин / Умиротворение

Если же ни в чем не повинен ты, уже за это … получишь награду. Уложения Хранителей

Глава 1

В Райвеллин нельзя войти постепенно. Он отрывается вдруг и сразу, искрящийся в водяной пыли, сияющий лентами радуг, звонкий, как капель.

И все его белые башни, воздушные мосты и изящные арки, ручьи и водопады, поющие между камней и цветов, солнечные блики, играющие в витражах, и цепляющиеся за тонкие шпили башен облака, обрушиваются на тебя внезапно. Вот ты еще в лесу у реки, а через мгновение – он, Райвеллин.

За спиной ошеломленно выдохнула тинт. Таэрен стоял у низкого бортика, обрамлявшего скальный выступ.