Воин. Правитель. Чужак

Мигрени одолели его, окончательно выбили из сил, и он слёг. Так он, страдая, и пролежал до самой смерти. Пролежал, умирая от чесотки и ногтями выдирая кожу на голове. И как потом выяснили орденские целители, череп Третьего и впрямь почернел. Почернел от красного каина. Как думаете, нужны ли после этого ещё более очевидные аргументы?

– Что ж, браво, Ласка, браво, это и вправду достойно оваций, – Мейтна начал хлопать чуть-чуть загодя, – ты не формуляр, нет, я ошибся, ты дневник сумасшедшего. Что творится в твоей голове, одной Вселенной известно.

«Перешёл на „ты“. Понятно, я его вывел», – тут же подумал ноточей, а вслух произнёс:

– Прошу прощения, господин Председатель. Моё «детальней» заняло слишком много вашего времени.

– Не стоит. По правде говоря, с твоих слов такой символизм кажется мне даже слегка убедительным. Теперь, по крайней мере, я знаю, какой цвет выбрать, – губернатор вскинул палец, делая вид, что готов дать ответ, – Но! Сперва хотел бы заметить, что твой тон изменился.

– О чём вы, господин?

– Да брось, мы же оба знаем, откуда такие изменения берут начало.

– Если вы не против, позволю себе сказать, что не совсем понимаю, к чему вы клоните.

– Не заметил? Ты стал словоохотлив. И раньше за тобой такого не наблюдалось.

– Мне… мне, если честно, до сих пор неясно, к чему вы…

– Нет-нет-нет, не смей, – качнув палец, Председатель склонился над подопечным, – пока ты, как кретин, не стал тараторить, позволю себе поделиться советом: вернись к тому, с чего начал.

– Я… я…, – Ласка слегка задрожал и отвёл от испуга голову.

– Спрячь её за цифрами, придумай, как она тебя унижает и не даёт спуску. Если, расхаживая по коридорам, начнёшь лучиться от счастья, конец ей и тебе.

Ноточей сглотнул, тем самым выдав себя с потрохами. Ради приличия он налепил улыбку и скучно, как только мог, произнёс:

– Занятное испытание вы придумали, господин. Буду иметь в виду, если когда-нибудь и правда буду влюблён.

«Я не произнёс слово влюблён, идиот», – Мейтна сжал кулаки – в уме.

– Замечательно, замечательно…, – заместо этого произнёс он вслух. После чего отклонил голову от подопечного и, вытянув указательный палец, тыкнул им в одну из ламп, – тогда мой выбор – янтарь. Лично я, улетая, был бы рад любому напоминанию золота, – выдохнув, он устремил взгляд в небо. В мыслях он представил, как, немного тарахтя, его корабль отталкивается от земли.

– Позвольте, но мы ведь готовимся встречать гостей, а не провожать их.