Из дальних странствий

Но лифт-то после это почему-то встал и никуда уже ехать не хотел, спасибо, что хоть выпустил всех. Как тут начали орать на этого деда и по-немецки, и по-чешски разозлившиеся бабули! А он только стоял и молча лупал своими бледно-синими слезящимися глазами, не понимая, что он такого, собственно, сделал: всего лишь хотел доехать до своего этажа и отвезти своей фрау, своей гросс-муттер немного бульона…

Оказалось, он такую ерунду с лифтом проделывал уже не раз. Подходил к нему, почему-то воображал, что сначала надо нажать на кнопку, а потом уже войти в кабину (ну, вот так ему диктовал его пораженный атеросклерозом старческий мозг)!

Впоследствии мы видели, как наученные горьким опытом «старожилы» отеля старались втащить этого деда в лифт, прежде чем он опять засунет руку снаружи и нажмет на кнопку…

Такой чудный парк!

Отель наш прилепился к краешку великолепного парка, который протянулся метров на 700-800, а шириной всего метров в 200.

Вообще здесь отель на отеле, все небольшие, уютные, всего на несколько десятков человек. И почти все их жильцы приехали сюда именно за лечением, а не за развлечениями. Они чинно гуляют между процедурами по парковым аллеям и дорожкам, постукивая тросточками, костыликами или катя перед собой специальные упорные колясочки.

Мы тоже любим здесь гулять. На сравнительно небольшой территории парка растут многие виды деревьев и кустарников: ивы, дубы, сосны, каштаны, платаны, тисы… В ветвях деревьях пересвистываются, перекликаются пичуги, и самые массовые из них здесь не вездесущие воробьи и синицы, а черные дрозды.

Я сначала принял было их за грачей или галок, но присмотрелся и понял – нет, эти помельче, и с желтыми клювами. Но так же любят шляться пешком, склевывая что-то под деревьями. Я никогда до этого дроздов не видел, очень мне хотелось рассмотреть их поближе. Но дрозд – птица осторожная и подозрительная, ближе чем на метров пять-шесть к себе не подпускает, и или бегом скрывается под кустами, или взлетает и прячется в кронах деревьях.

Мне очень нравилось их пение… вернее даже, не пение, а мелодичные такие вскрики, с посвистом, пощелкиванием каким-то. И часто специально ходил в парк, чтобы послушать дроздов.

Это зона, свободная от автомобильного движения. Потому тишина стоит совершенно непривычная – слышен даже шорох листьев опадающих деревьев. Да еще слышны лишь негромкие разговоры прогуливающихся курортников, отдаленный перестук колесных пар поездов – парк упирается в железнодорожную станцию.