Кангюй. Парфяне

Повинуйся в моём дворце злой воле моей! Да?

Как будут упорствовать прочие из них, возведут цитадели-укрытия от моей воли, в тех цитаделях установят порядок свой, противный моему, так возьму кирку и разнесу в крошки зазнавшийся муравейник. Нет муравейника, и нет гордыни у муравьёв. Гармония вселенной восстановлена. Никакими жертвами, подношениями и молитвами муравью не сломить волю мою. Согласись, товарищ, жалкий муравей не может подкупить меня, не может муравей и повелевать мной. Муравей может уповать только на чудо.

Чудо, что не замечу я муравья и не раздавлю его пятой своей.

Люди глупы. Люди эгоистичны. Богам нет до нас дела. Боги не опекают нас материнской заботой, не поражают нас молниями с небес за тяжкие проступки. Боги не следят за нашими судьбами. Слишком ничтожны мы для властителей вселенной. Боги заняты превосходно-божественным: звёздами, кометами, космосом-порядком во вселенной. На долю людей от создателей миров досталась вечная борьба за существование. Не ты ли мне по прибытии в эфебию в спорах внушал мысли подобные…

– …Помню споры.

Милые сердцу воспоминания. – Аргей улыбается. – Только тогда ты был на той стороне, где я сейчас пребываю. Страстно доказывал мне существование доброго божественного промысла.

– Если нашу цветущую Сирию сравнить со вселенной, в которой полисы – это яркие звёзды из созвездий, а нашего базилевса Селевка – с божественным порядком. – Кассандр сокрушённо качает головой. Печалится. – Ты, мой товарищ, в том космосе-порядке ничтожно маленькое зёрнышко, которое скоро-скоро перемелется жерновами величественных амбиций в прах.

А я ведь не смогу посетить твою могилу в Бактрии. Несправедливо-жестоко поступает с тобой Селевк. Как коротка жизнь твоя!

Кассандр вытирает слёзы.

– Товарищ мой, мне есть куда вернуться. В могилу я не спешу. Мир живых мне по нраву. Не ты ли… – Аргей подражает голосу Кассандра. Пытается шутить, – …нашёл мне невесту? В повозке давеча обещал похлопотать за меня, уговорить строптивую красавицу на мне остановить выбор.

На мне, верном твоём друге по эфебии, а не на каких-то чванливых богачах из буле Селевкии.

Кассандр горестно выдыхает, через силу улыбается, но тему беседы не переменяет.

– Каждый обол посчитан у базилевса. Строгий порядок учёта душ в казначействе Сирии. – Товарищи минуют мост через крепостной ров. – Двух неразлучных стратегов мудрый Селевк предусмотрительно рассорил меж собой.