Времени общий поток – Откровение. Против течения

– Повезло… – с иронией ответил он, смотря на то, как из Потока выходит остальная разношёрстная команда и один Архиватор, который снова был в образе тени без тени сомнений и намёка на какую-то эмоцию. – Было бы при этом меньше эмоций, тогда бы я открыл бутылку шампанского.

– Господа! – обратился к ним обоим Старший Архитектор второго ранга Бен Моллен в тёмно-синем плаще без капюшона и с перевёрнутой буквой «А» в золотом треугольнике на груди, обрамлённой тонкой белой линией. – Ваши шутки здесь неуместны. Погиб ребёнок.

– Хорошо, мы вас поняли, – согласился с ним Стефан, усмехаясь над паранойей Архитектора. Создав свою «точку возврата», он притворно извинился, собираясь вернуться домой. – Приношу свои извинения.

– Постойте, господин Судзиловски, – остановил Рекрута Старший Чистильщик третьего ранга Блейк, одетый в темно-синий костюм с эмблемой касты на золотой пирамиде в виде чёрного «Y» без дополнительных треугольников.

– Разве моё присутствие здесь обязательно? – поинтересовался он, желая поскорее вырваться из этого временного отрезка с неудачливым мальчишкой из будущего.

– У Единицы мог быть с собой портативный компьютер, несоответствующий этой эпохе, – напомнил Блейк ему о немаловажной части его обязанностей, таких как доставка носителей информации, связанных с будущим обратно в отрезки, откуда они прибыли, с последующим изучением и уничтожением недопустимых материалов, проливающих свет на путешествие во времени.

– Прошу прощения, эти причитания водителя меня выбили из колеи, – честно признал свою ошибку Стефан, закрывая «точку возврата».

– В следующий раз постарайтесь выполнить свою работу до конца, вне зависимости от обстоятельств и эмоций окружающих вас, – продолжил свои нравоучения Блейк уставным тоном, чем откровенно его раздражал.

Мысленно отмахнувшись от Блейка, он вошёл в плоскость течения времени, где не было звуков и время текло так плавно, что создавалось впечатление, что кислород превратился в жидкость, сковывающую движение людей, растений, предметов и автомобилей. Эта смена обстановки была ему по душе. И, теперь уже смешной для него, водитель автобуса стоял на коленях, оправдываясь перед собой, свидетелями и вечно молчащим Богом.