Тайна Синей горы

 – Из Игорька никакой записки не вывалилось случайно, прочитав которую мы бы сразу всё поняли?

– Да ничего из него не вывалилось, – проворчал Василий Петрович. – А делать вот, что будем – осматривать территорию, пока темнеть не начало. Мне показалось, что я видел то, что нам нужно.

– Откуда такая уверенность? – усомнился дядя Миша. – Ты ведь даже про артефакт ничего не знаешь.

– А чего тут знать. Тут знать не надо, надо территорию осматривать. И чем раньше, тем лучше – заявил бывший коллега.

– Куда спешить? Стемнеет ещё нескоро, – с оптимизмом сказал Дима.

– Но и вряд ли мы что-то быстро отыщем, – поддержал друга дядя Миша.

Поиски стали затруднительными даже раньше, чем предполагал опытный работник милиции. Ясный день начал превращаться в день пасмурный. Спустя некоторое время небо заволокло чёрными тучами.

– По классике жанра должна ещё сейчас молния засверкать, а потом начаться ливень, – посмотрев на небо, пошутил Дима.

Но без всяких шуток в небе сверкнула молния, прогремел гром и на округу обрушился проливной дождь.

– Может обратно к машине вернёмся? Как-то не очень комфортно искать, – с надеждой обратился к старшим товарищам Дима.

– Дождя испугался? Люди в опасности! Промедлим, так существа пострашнее Игорька к нам сюда начнут прорываться – сердился дядя Миша

– А в трясину здесь можно провалиться? – на всякий случай уточнил Дима. – Болото всё же.

– Это оно так называется просто, – тихо проговорил Василий Петрович. – Давно тут нет никакого болота.

– Какая-то странная у вас здесь топонимика – Синяя гора не очень-то синяя оказывается, а Великое болото совсем не болото.

– Дим, глянь что это такое лежит? – обратился к молодому человеку дядя.

– Где? А вот это что ли? Этикетка от портвейна, кажется.

– Это только кажется так, – строго сказал Василий Петрович и наклонился за бумажкой.

В этот момент прозвучал очередной раскат грома, Василий Петрович схватился за поясницу, а позади него хохоча возник из ниоткуда Игорёк.

Бывший милиционер перенёсся куда-то далёко от Великого болота. Он всё так же чувствовал боль в пояснице, но не видел собственного тела. Василий Петрович будто растворился в окружающей его реальности. А реальность эта была весьма странной.