Колобок должен умереть

Заявление, которое он дал мастеру Владиславу, в контору так и не попало. Разговор об отпуске без содержания мастер отрицал, а на место уволенного Самата Владислав устроил своего одноклассника.

– Подонок! Я же сам тебе в руки заявление вручил! – сокрушался Самат.

– Не было никакого заявления! Я тебя не отпускал! Если ты писал, то в контору принёс бы, а не мне! – парировал Владислав: Найдёшь заявление с отметкой о его принятии конторой и с моей подписью согласия – продолжай работать. За отсутствие на работе более трёх часов – увольнение, можешь в конторе Трудовой кодекс почитать.

– Влад, у меня отец больной, мне деньги на лекарства нужны.

– Удивил! У всех отцы или больные, или умерли. Всё Сарин, свободен, не мешай, шагай за расчётом. Сейчас только начало апреля, работу быстро найдёшь.

***

Самату не хотелось с плохой вестью возвращаться домой, и он решил поискать работу в Атырау. Но работа не находилась, везде уже были свои бригады, чужака брать никто не хотел, полученные при увольнении деньги таяли день за днём, водка и пиво в кабаках ускоряли этот процесс.

В один из таких вечеров, который в последствии окажется роковым в его жизни, Сарин, выходя из очередного «винно-водочного общепита», столкнулся с одним невысоким худощавым человеком. Не глядя на него, Самат грубо оттолкнул его, благо природа одарила его высоким ростом, а служба в десантных войсках сформировала наилучшим образом его физику на долгие годы вперёд, поэтому итог возможного кулачного конфликта был заранее известен.

– Ого! Мне такой и нужен. Деньги поднять хочешь? – ответил на хамство тот и не дожидаясь ответа от забияки, протянув руку, широко улыбаясь, представился «Гарифом».

– Самат, – буркнул обидчик, насупив брови. – Чё за работа?

– Давай присядем. – Не дожидаясь ответа, новый знакомый сел за ближайший свободный столик. – Угощаю.

За столом Гариф расспросил Самата о его жизни, о последних делах. Гариф был светлокожим, вернее серо-бледным, невысоким худощавым черноволосым башкиром с плешью на голове.

Возраст его определить было трудно, как и многих побывавших за колючей проволокой, но примерно было под шестьдесят. Самата он заприметил пару дней назад в этом же кафе. Как понял Самат, собеседник, вернее собутыльник, был российского гражданства, имел две ходки, оба за грабёж, в Казахстан приехал к корешу погостить, но тот до его приезда умер, сейчас снимает комнату в пригороде.