Мне не страшно

Уколы – один из моих страхов. Еще я боялся быть один дома, поэтому большую часть времени я езжу с папой. Мама только один раз взяла меня к себе на работу, но не успел я снять куртку, как тут же подошел какой-то мужчина, посмотрел на меня, а потом на маму, и сказал, что детей приводить нельзя, и вообще нормальные дети ходят в садик, а не мешаются тут под ногами. Мама просила и умоляла этого мужчину. Она говорила, что это только на один раз и что я всегда с папой, но сегодня папа уехал в командировку и меня не с кем оставить, а садик закрыли на ремонт, и ей не с кем меня оставить.

Я не понял, что значит «командировка» и куда уехал папа. Когда мы уходили из дома, папа был к комнате. Я это точно знаю, так как я заходил к нему, чтобы поцеловать в щечку перед уходом. От него пахло алкоголем сильнее, чем обычно. Мама говорит, это запах перегара.

Злой мужчина разрешил маме оставить меня с одним условием – если не буду мешать и это только на один раз.

– Вот так. – сказал папа и я вернулся в реальность от воспоминаний о своих страхов.

– Папа, если нет батута, а сахарная вата заразилась вирусом, тогда мы пойдем домой?

– Для начала ты ничего не хочешь мне сказать?

Я смотрел на папу и не понимал, что надо ему сказать. Папа посмотрел на меня и поднял левую бровь, в ожидании, когда я сам догадаюсь, без его подсказок, но он не дождался от меня ничего, я стоял молча, вспоминая что мне надо сказать или где я провинился.

– Вот она, современная благодарность детей за мои труды! – сказал папа, вставая с колен и обтряхивая с них грязь, его голос звучал наигранно.

 – Твой батя встал ни свет ни заря, съездил узнать про батут, вернулся еще до того, как вы проснулись, да так рано, что пришлось снова ложиться спать. И все это ради того, чтобы мой сын не получил укол в живот, не разочаровался в отсутствии батута и его день рождения не был испорчен.

Я поспешил обнять папу и сказать, как я благодарен за то, что он спас меня от уколов. Я так быстро придвинулся к папе, что ударился об одну из бутылок, и у меня пошла носом кровь.

– Ого! Ты зачем себе нос разбил? – Спросил папа рассмеявшись.

Я не понимал, почему папа смеется, ведь тут нет ничего смешного. Хотя я не заплакал и больно мне не было. Я тоже засмеялся вместе с папой.

– Вот, держи платок. Приложи его к носу и запрокинь голову, – папа дал мне грязную тряпку, которой до этого просил меня протереть фары у нашей машины.

Мы направились на парковку, где оставили машину.