Отряд

Помню, в детском садике стоило какому-то мальчишке обидеть другого из-за игрушки, как его тут же уводили взрослые и делали внушения в кабинете заведующей. После этого дети возвращались притихшими и надолго успокоенными. Все, кроме меня. Я так ненавидел внушения, что взрослые устало замолкали, глядя, как горит от злости моё лицо. Воспитательница уводила меня домой, где я один до вечера ждал отца. Он приходил с работы, разочарованно смотрел на меня и молча готовил ужин. Сам при этом не ел, перекусывал на фабрике.

То же самое происходило и в школе. Врачи и учителя не знали, что со мной делать. В двенадцать лет отец отдал меня на лето Разведчику, а тот увёл из города и стал воспитывать сам. Больше в школу я не ходил. И вполне естественно, что не представлял, как разговаривать с непригодными парнями.

В дверь тихо постучали. Я откликнулся, вошёл Серый.

– Ты чего, Санёк? – начал он примирительно. – Димон же пошутил… Мы пошутили…

Я перебил его:

– Чего у вас имена такие странные? Клички, что ли? Я быков своих красивее называю.

– Да это от хобей, или, как правильно, от хобби, – видя, что я остываю, оживился приятель. – У нас же у всех задвиги в башке. Кто физику изучает, кто математику, получается Физ или Мат вместо Фёдора и Матвея. Земные, конечно, физика и математика – науки предков, сам понимаешь, нам не по мозгам.

– А чем тогда интересуется Стар?

– Политикой Земли. Её правителями и системами власти. Его так-то Старгородом зовут, но мы сокращаем.

Он у нас типа вожак, или лидер, как говорит Пси.

– А Пси что изучает? Психологию?

– Ну вот, ты уже врубаешься! – обрадовался Серый. – Как у кого крыша едет, он тут как тут. Типа лечит. На самом деле он Павел.

– И часто у ваших едет крыша? – насторожился я.

– Да нет. Ну, не в самом деле едет, а так, стрессы там, или умирает кто-то. Наши же постоянно мрут, так Пси успокаивает их друзей.

Я вспомнил, что это была ещё одна особенность непригодных.

В тридцать лет они умирали. Просто однажды не просыпались. Тогда приходили врачи и увозили их куда-то. Пышных похорон, как на Земле, у нас в городе не было.

– А ты тогда чем увлекаешься? – спросил я насмешливо. – Судя по прозвищу, ничем особенным.

– Это точно! – засмеялся Серый. – Я просто за движуху, лишь бы не скучать! Как говорят на Земле: «За любой кипишь, кроме голодовки».

– А о Земле что вы думаете? – зачем-то поинтересовался я.