Отряд

– Та самая? – спросил я.

– Да, первая непригодная девушка, – ответил за неё Стар. – Но отличный товарищ и доктор. Даже в госпитале поработала немного. Выручает нас, если кто-то получает травмы.

Об этой девочке мы ещё в школе слышали. Говорили, что она не может иметь детей и вообще даже спариваться с мужчинами. Как это возможно, я тогда не понимал, да и сейчас не очень. Помню только, что все мечтали на неё посмотреть.

– Как тебя сюда отпустили? – спросил я. – Женщины – это же святое!

– Которые рожают и трахаются, – святое, – зло ответила Док, – а кто не может, просто непригодная уродка.

Товарищи смотрели на неё с сочувствием.

– Ты не переживай, Командир! Наша Док себя в обиду не даст! – сказал Серый. – Ты бы знал, сколько раз пробовали разные! По яйцам попадает не хуже тебя!

И снова над костром зазвучал одобрительный смех.

– Я так скажу тебе, Командир, мы тут все по одной общей причине и ещё двадцать раз – каждый по своей, – заговорил Стар. – Общая в том, что надоело нам в городе баклуши бить, жить второсортными людьми.

А у каждого своя, потому что у непригодных, которые поумнее, есть свои увлечения, даже как бы профессии. Здесь собрались биологи, техники, изобретатели, компьютерщики, доктор, даже религиозный деятель. Эти земные науки в Белом городе не нужны, а нам интересны.

– Это я понял. И что дальше?

– Поэтому, когда Разведчик пришёл к нам и дал понять, что можно пойти за город, пусть даже и на войну, мы с готовностью согласились. Правление города разрешило нам взять всё, что понадобится, и глупо было отказываться.

И так уже несколько лет ходим в горы, тайно, конечно, от всех и только до границы. На озёра ходили, до ледника пытались добраться. А тут такая возможность – пойти в другую сторону, к другим людям на этой планете. Которым, возможно, наши знания пригодятся. Так, что учи нас воевать, если без этого не обойтись. Я лично считаю, что нам это очень пригодится.

– Но вы же можете погибнуть, или быть изувеченными. Это вам зачем? – снова спросил я.

– Так всё равно же сдохнем! – с той же усмешкой воскликнул Серый. – Мне лично всего пять годков осталось веселиться.

Я вспомнил, что ребята же непригодные.

– Тебе уже двадцать пять? – спросил я с удивлением.

– Ты не знал, что ли? – весело ответил Серый вопросом на вопрос. – Тебе самому-то сколько? С виду столько же.

– Мне тоже двадцать пять, – сказал я и задумался о возрасте парней.

Многим из них было близко к тридцати, и терять им, получается, нечего.