Танаис

Да, Длинный? – сказал с наигранным смехом и, не давая высказать возражения, выкрикнул, опережая: – У-ууу! Молчи, глупец. Наденешь ради нас всех. Я же надену одежду вот того, который у дерева.

Мешок с зерном указал на задушенного юношу лет восемнадцати в шубе из шкур рыси. Труп без обуви. В расшитых кожаных штанах. Тонкие руки, не знавшие тяжкого труда, связаны. Длинные пальцы переломаны. В светлых волосах спеклась кровь. Голубые глаза, не мигая, вглядывались в небо. Красивое мальчишечье лицо портил синий язык, вывалившийся из открытого рта.

– …И третьего смельчака из вас… в привычные одежды озерных. Третий – будто бы проводник от племени озерных. Водное племя наше хорошо им известно. Покажет наши узоры. Попируем. Заберем добычу. Птицей улетим в степь.

Один из восьмерых крепышей с силой пнул ногой труп на камне. Другой, в гордости от содеянного, взял за бороду несчастного, низким голосом ответил за сидящих:

– Дело говоришь. Вот только невесту нам тоже забирать? И что же, нам ее вести к дальнему морю? Или ты и верховную жрицу золотых опечалишь до смерти?

Мешок с зерном сжался.

– Святотатство. Одно дело этих. Чужих добрых не жаль. Другое – жрицу, – говоривший мотал головой.

– Нет. Жрицу не убивать! – закрыл глаза, выкрикивая зло.

– Богиня-Мать проклянет нас, – сидевший грозился кулаком. – Нельзя так. Нельзя!

– Невесту надо везти к дальнему морю, – махал руками, обращаясь к соседу.

– А там-то, у дальнего моря, что с нами произведут, когда мы ее доставим? – в далеких думах, злился.

Девять сотоварищей по лихим замыслам, выговорившись, жадно уставились на Мешок с зерном. Тот в раздумьях чесал давно немытые, сальные, с обильной перхотью в черни, волосы. Обдумав, поднял правую руку. Дрожащим от волнения голосом обратился к сидящим:

– Вот что! Отвезем мы ту жрицу известную к дальнему морю. Как полагается, свезем.

Сидевшие согласно закивали. Мешок с зерном уже твердым голосом продолжил:

– Вернемся с честно заработанным золотом в племя. Будем… знатью заслуженной в озерном племени. Такой путь. – Тут говоривший рассек воздух правой рукой, словно рубил дерево. – Не пасти нам больше скотину. Править людом будем.

Восемь топоров и худая правая рука поднялись вверх. Соглашение найдено. Радостный вой девяти мужских голосов поднял стаю голодных воронов.