Танаис

Румянец густо покрыл щеки.

– Любимую дочь отпускаю на все четыре стороны. – Вождь широко развел руками, сидя в кресле. – С пустыми руками? Да что ж за отец такой? Да что ж за нищее племя? Ни крупинки золота?

– Ты же знаешь, что будет дальше…

В ответ отец замахал руками перед лицом. Так замахал, как отгоняют надоедливый свадебный рой мелкой мошкары.

– Не веришь моим словам? – Танаис с горечью вздохнула. – Неужели, зная меня, полагаешь, что мне вот так хочется стать третьей или пятой чьей-то там савроматской женой? Не доверяешь? Не веришь мне? Ты же мой отец.

 – Девушка встала. Наклонила голову, пытаясь перехватить убегающий взгляд отца.

– Верю. Скажу, хоть обещал… – Мужчина говорил так, словно бы обессилел бороться со встречным ветром. Но раздосадованное ветром лицо не показал. Поднял правую руку, словно смотреть мешало солнце. – Советом знати после прошлого лета решено – ты будешь новым вождем. Как я помру – ты заступишь. И вдруг…

Девушка удивленно подняла глаза к закопченному деревянному потолку.

Как будто чей-то лик там возник. Помолчав, ответила подобранными уважительными словами:

– За тот выбор благодарю племя. Моего брата Савлия пусть выберут они мне на замену. Буду присылать тебе гостинцы. Из далеких краев. Отборные. Каждый подарок проверю. Взвешу. Заверну в ткань…

Предводитель племени, не знавший поражений, поднял на дочь глаза. Брови сошлись на переносице. Внимательно слушал отец.

– …Ты те гостинцы рассели, отец, с умом. Между нашими родами. Дай гостинцам степной закон.

Перешей их под нас. Свободы не давай, но и не обижай почем зря. Пусть смешаются с нами. Растворятся в нас, – девушка подошла к сидящему. Взяла в правую ладонь густую черную бороду с частыми серебристыми нитками, – …позабудут прошлое близкое. Остальные, те, что похуже, из меди, приберу себе – слеплю новое племя. Ты не возражаешь, вождь племени золотых рек?

– Пугаешь ты меня… Даже не стыдно признаться… Присылай… – отец говорил с дочерью почтительным тоном, как будто та была старше его, и намного.

– Не обидишь их? – Девушка длинными пальцами левой руки, как гребнем расчесывала бороду от щек и подбородка до последних завитушек на краях. Мужчина не сопротивлялся гребню. Зажмурил глаза. Блаженством разгладилось лицо. – Обещаешь?

– Клятву даю, – сказал вождь шепотом, но твердо.

– Укрепим новой кровью наше племя?

Ответом отец еще крепче зажмурил глаза. Нитки морщин хитрой паутиной разбежались по углам глаз. – Да? – Крепкое тело расслабилось.