Танаис

– Взяли богатую добычу. Золотом, жалование персов. Оружием в бронзе. Лошадьми – строевыми и тяжеловозами. Никто из персов не ушел. Большей частью там же, той же ночью, положили. Меньшей – выследили днями позже. Персидский отряд сгинул. До единого. Вот так-то! – рассказчик на радостях хлопнул в ладоши. «Послы» сочли долгом повторить его жест. Командир стражи счел долгом последнее слово оставить за собой:

– Трофей поставили, как полагается. Пленных, то раненые были, одно не выжили бы, – в жертву Богам принесли.

– Как сказала потом… наша Верховная Жрица, то был не бой. То был танец. Танец племен. И песни для наших Богов. Жертвы понравились Богам. Неделю шел дождь. Не останавливаясь. Реки водой переполнились. Знак свыше! – с восхищением в голосе, нарушив порядок, рискнул добавить мальчишка к концовке старшего.

– Ты вот скажи. Одного в толк взять не могу. – Длинный посол знакомой привычкой заерзал суетливо на шерстяной накидке, снятой с коня.

– Вождь так постановил, – уклончиво сказал командир стражи. Подумав, все же ответил на заданный вопрос: – Персы придут. Вернутся с еще большими силами. Покуда же враги не знают, где пал их отряд, силы скопим, союз крепкий среди степных племен создадим. Только вот тогда ответим. В тайне, глядишь, несколько лет птицей пролетят.

Дождь усиливался. Капли, частя, заставили разбить палатку. Четверо мужчин сели теснее вокруг огня. Сказ о походе, в тайне сокрытом, о кровавом ночном сражении напрочь отогнал сон. Шум дождя превращался в шум прошлогоднего сражения. Шелест листьев – в крики наступающих. Пламя костра – в пожарище в лагере поверженного врага. Духи погибших воинов незримыми тенями зашли погреться к живым. Призраками иного мира воители слушали, как дела их ратные обращаются в легенду.

Сказ о Верховной Жрице племени золотых рек

– Интересно, за кем мы едем? Невеста и есть Верховная Жрица? – торжественным тоном продолжил беседу «посол».

– Вождь назвал в честь Матери-Богини, одним из ее имен, Танаис. – Командир стражи широко улыбнулся, блеснули белые зубы. Говорить о неведомой послам Танаис доставляло ему видимое наслаждение. Верховная жрица, судя по его восторженным глазам, являлась объектом поголовного поклонения в племени.