Потерянный бедуин

Ахмеда охватил дикий страх, он отпрянул назад. Из комнаты вышла Катя, но она уже не была похожа на первую женщину Ахмеда. Её тело превратилось в жидкую слизь, похожую на большую соплю. Молодой бедуин закричал и кинулся бежать со всех ног. Улыбчивое чудовище погналось за ним. Ахмед не знал что делать, ему оставалось только бежать. Он проклинал себя за то, что связался с женщиной по имени Катя. Видно это все – таки был грех и Раад был не прав и Аллах наказал его за измену невесте. Вскоре ноги бедуина стали каменные, и он упал на землю, продолжая дико кричать.

– Ахмед! Ахмед, очнись! – Кричал Раад, тряся брата за плечи. Ахмед открыл глаза и перед ним был снова тот же мир, что и раньше, только лежал он во дворе дома, на асфальте. – Вот тебя накрыло, брат! Вставай я отвезу тебя домой.

Позже уже по дороге в пустыню Ахмед понял, что это были галлюцинации от гашиша и пообещал сам себе больше эту ерунду не курить, а вот к Екатерине он планировал ещё заскочить.

3

Через день посреди Синайской пустыни растянулось свадебное торжество.

Ахмед оделся в белую традиционную арабскую рубаху, с красной вышивкой, на голове арафатка, на поясе два кинжала. Невесту одели в белое с яркой вышивкой платье, лицо полностью закрывал, расшитый цветными украшениями платок, а руки девушки и ступни ног разрисовали различными узорами хной.

Молодые люди сидели посреди огромного стола и слушали пожелания соплеменников. Вскоре приехал мула и благословил молодых на счастливый брак и всё вместе читали обеденный намаз. После он объявил Ахмеда и Алию мужем и женой, и празднество закатилось с новой силой. Раад в тайне от Сабира и других стариков принёс немного вина и в нарушение мусульманских законов распивал напиток со своими друзьями.

Вечером, когда гости уже наелись мяса и на веселились, Ахмед на своём наряженном верблюде увез свою жену к себе домой. Там его ждала долгожданная и волнительная брачная ночь. Им повезло сегодня в шатре они были одни и могли насладиться друг другом по полной.

Алия сидела на устеленном, на полу матрасе, бедуинском брачном ложе и смотрела куда-то вниз. Она была девственница и поэтому волновалась не меньше Ахмеда.