Звёздная связь

Обратно он уже не вернулся, – затянувшаяся охота в эту ночь была проиграна; во всяком случае, запасов энергии на то, чтобы её продолжить, у него уже не оставалось.

Спустя некоторое время Иллус наконец рискнул выбраться из столь удачно подвернувшегося ему глубокого оврага и метнулся в сторону одного из кирпичных домов, расположенных за мостом в окружении заброшенных полей и полудиких садовых участков. Он знал, что ему несказанно повезло и потому намеревался оставить своему врагу как можно меньше шансов на удачу в будущем, а этого можно было добиться только хорошенько отдохнув и подзарядив накопители энергии после долгого утомительного путешествия под прикрытием кирпичных стен нового убежища на этой незнакомой загадочной планете, конечно, если эти стены удивят своим гостеприимством, так же как и сама планета.

***

В эту холодную ночь Иосиф Милов спал чутким тревожным сном. Ему казалось, будто он слышал чьи-то крики, пробивавшиеся сквозь пелену мглы, словно кто-то молил о помощи, и зловещий стук лопаты могильщика, напомнивший Милову даже во сне о смерти его маленького сына.

Внезапно Иосиф проснулся, точно какая-то внеземная сила вырвала его из тяжёлых сумерек сна. Он сел на кровати, устало склонив голову, и попытался прийти в себя. Эти кошмары не давали ему покоя, став для него сущим наваждением, будто чья-то злая воля навязывала ему печальные воспоминания и пугающие видения, снова возвращая его к ещё не успевшему притупиться чувству утраты, горя и скорби.

Собственно, от них он и сбежал сюда, в эту глушь, пожертвовав своим делом, привычной работой, оставив близких и друзей. Он пытался сбежать от воспоминаний о трагедии и ночных кошмаров, но не сбежал от себя самого.

Здесь, в этом диком краю, отрезанном от цивилизации, Иосифу отнюдь не стало лучше, напротив, даже более одиноко, чем раньше. Прожив здесь около месяца в ожидании какого-то просветления, пытаясь привести свой пошатнувшийся разум в порядок, Милов вдруг явственно почувствовал, насколько ему не хватает его любимой работы.

Когда-то в той прошлой жизни, до трагедии и развода с женой, он был врачом-хирургом, снискавшим себе авторитет в своей среде, заработав его за годы практики и, в каком-то смысле, самоотречения.

Возможно, Милов и не стал бы так корить себя, если бы не был врачом. Но в какой-то момент он понял, что больше не может лечить и спасать других, лишь потому, что это были другие.