Почти всё о зомби

Девице можно было дать лет двадцать пять, она была стройна, одета по-походному – чёрный топ без рукавов, скрывавший упругую грудь, пыльные джинсовые шорты и стоптанные кроссовки. Ефим нашёл, что она вполне себе ничего, блондинка с миловидным лицом и прямым открытым взглядом светлых глаз. По разумному рассуждению, она не могла быть зомби-изгоем, поскольку выглядела для этого слишком свежо, да и вдобавок размазанная тушь на её лице – это смотрелось так непривычно и женственно, что вначале Молич даже смутился. Ещё одна деталь поневоле также настроила его на дружелюбный лад – в руке девица сжимала пластиковую бутылку с водой.

– Что случилось? – спросил Ефим.

– Вы не зомби? – повторила она.

– Да нет же!

– О, слава Богу! Как я рада… – девушка шагнула к нему навстречу, как вдруг пошатнулась, закатив глаза.

Она выглядела так, будто у неё закружилась голова, и Молич, забыв о предосторожности, импульсивно бросился ей на помощь, подхватил за тонкую талию и, надо сказать, без особого труда уложил её хрупкое тело на асфальт в тени уцелевшего навеса.

Понемногу девушка пришла в себя, с удивлением посмотрев на Ефима.

– Наверно, солнечный удар, – сказал Молич. – Скоро пройдёт. Выпейте воды, – он помог ей сделать глоток, приложив горлышко к её накрашенным алой помадой губам.

В нём пробудился живой интерес – было так странно видеть молодую красивую женщину с макияжем на лице в такой глуши, вдали от закрытых крепостей-мегаполисов и прочих человеческих муравейников, что в голову ему даже закралась мысль, не является ли она, так же, как и он, жертвой похитителей?

– Спасибо, – поблагодарила она, и Молич помог ей подняться.

Отряхнувшись от пыли, девица с любопытством посмотрела на Ефима.

– Что у вас с глазом? – спросила она.

Молич смутился ещё больше:

– С глазом? А что с ним?

– Как, вы не знаете? Он у вас другого цвета, – и она протянула ему маленькое зеркальце, быстро вытянув его из кармана шорт.

Молич глянул в зеркальце и осмотрел лицо так сосредоточенно, как будто видел его впервые. Да, левый глаз выглядел теперь намного хуже, чем четыре дня назад. Радужная оболочка приобрела насыщенный фиолетовый цвет, а зрачок заметно расширился, в то время как его здоровый правый глаз оставался таким же, как и при рождении – светло-серым.

– Да, он другого цвета, – согласился Ефим.