Тысяча жизней подряд. Вечности недостаточно

 – Тебе нужно зайти в церковь.

Итак, этого мне тоже не удалось избежать. После смерти моих родителей дядя взял на себя что-то вроде отцовской роли, что в его понятии означало наставлять меня на путь истинный и противодействовать «причудам» бабушки, как он это называл. Он, как и я, не принимал наследие нашей семьи, однако причины такого его поведения были иными. Я подозревала, что дядя попросту завидовал, потому что мужчина не мог быть Просветленным. Такое право было только у женщин.

– Он волнуется, – вступилась бабуля за своего сына, что было крайне необычно.

– А я нет, – отозвалась Мегги, жуя и одновременно выщипывая крошки с белой льняной скатерти. Она была фанатиком порядка. – Саша ведь уже не ребенок. Для нее наступает время испытать что-то волнующее. Он был симпатичным?

– Даже очень, – смущенно улыбнулась я ей в ответ. – Все было вовсе не так уж плохо. Я смогла бы выбраться на берег и сама.

Сейчас был подходящий момент, чтобы рассказать и об охотнике, но я промолчала.

Бабушка отпила из чашки, расписанной мелкими цветочками.

– Я думаю, Уилл понимает, что мы не можем вечно держать тебя под стеклянным колпаком. Но ему трудно так просто отпустить все, что было.

– Извини, – ответила я. Слишком уж часто я стала забывать, как сильно страдала моя семья и какие ужасы ей пришлось испытать. После аварии моя жизнь несколько недель висела на волоске. Бабуля потеряла свою единственную дочь, а дядя Уилл – свою сестру.

– Все, об этом больше ни слова, – бодро заявила бабушка. – Сейчас явятся девочки и, держу пари, тоже захотят узнать, что произошло той ночью, и, самое главное, кто тот таинственный спаситель.

– Да я и сама не знаю этого. Мне даже имя его неизвестно. Он словно сквозь землю провалился.

Бабушка неодобрительно прищелкнула языком.

– Разве я не учила тебя всегда спрашивать у красивого парня имя, прежде чем ты отпустишь его?

– Нет, – ответила я. – Не учила. Ты говорила, что красивых парней нельзя выпускать из своей постели. Для жизни они не годятся, но для практики – в самый раз, – процитировала я ее слова. – К сожалению, для подобной практики ситуация была более чем неподходящей.

Тем более что я была самой неподготовленной восемнадцатилетней девушкой, какой только могла быть.