Легкое пёрышко. Как искорка удачи

Она пожертвовала собой ради всех нас, а не только ради меня.

Только что обретенное спокойствие испарилось, и во мне вспыхнула ярость.

– В конце концов, он мог бы обсудить свое решение с нами, а не исчезать в мгновение ока. Он бы понадобился королевской армии. Королева готовится к войне, и его место рядом с ней. Когда-нибудь он будет править нашим народом, и ему не следовало думать только о себе.

Этого он делать бы не стал. Я отмахнулась. Ларимар попросту не понимала, что дружба иногда важнее преданности королеве.

– Ему кажется, что он лучше знает, что правильно, а что нет. Это напоминает мне поведение некой Верховной жрицы, которая тоже так считала…

Ларимар сверкнула глазами, прежде чем ее губы растянулись в печальной улыбке и она снова села на стул.

– Тут и не поспоришь. Представить не могу, на что пойдет Дэмиан, чтобы сломить его.

– Почему вы не последовали за ним? Почему не вызволяете его оттуда? Почему Большой Совет не заставляет Дэмиана отпустить их? Вы не можете так этого оставить!

– Совет почти бессилен.

Они только и делают, что обсуждают всякую ерунду. Члены клуба дрожат от страха. К тому же, нам никак не попасть в эту чертову деревню. Печать Нангура сопротивляется любым заклинаниям, которые применяет Мерлин. Барьер слишком силен.

Я действительно на мгновение позабыла об этом. Если бы я забрала с собой посох, Дэмиан больше не смог бы прятаться в этой проклятой деревне. Я потерпела неудачу по всем фронтам. Предала Солею и не выполнила свою задачу.

– Мы предполагаем, что он пытает Рубина и одновременно с этим оказывает давление на членов Большого Совета. Запугивает и манипулирует ими.

– Известно ли членам Совета о том, что он удерживает Солею и Рубина в плену?

– Элизьен подала иск против его, но не смогла предоставить никаких доказательств. Кроме того, Рубин – его сын, а Солеа – всего лишь кустарниковая фавна. Фавны не присоединились к иску, в результате чего члены Совета отказались даже расследовать дело. Никто не хочет навлекать на себя его гнев, у них от страха аж поджилки трясутся.

 – В ее словах слышалось явное презрение. – Все больше и больше существ, публично выступающих против растущего влияния колдунов, исчезают. – Она положила на мою кровать экземпляр «Харуспекса», который держала в руке. Я изучу его позже.

– Я могла бы дать показания против него, – предложила я. – Могла бы рассказать Совету о том, что случилось.

– Не смеши меня. Ты была осуждена Советом и изгнана.