Египетские хроники. Скипетр света

Признавая поражение, я целую Малакая в холодную щеку. Плевать, что ищет этот человек, хоть Святой Грааль. Я останусь в Пикстон-Парке. Мне надо позаботиться о том, чтобы Малакай не утратил желание жить. Надо… От страха у меня перехватывает дыхание, но я храбро улыбаюсь. В конце концов, это не я здесь нуждаюсь в сочувствии и внимании.

– Кто там? – спрашиваю я у Гарольда, когда чуть позже мы пересекаем широкие коридоры поместья. Селкет идет у моих ног. И пусть все во мне стремится броситься обратно к Малакаю, но я держу себя в руках.

– Лучше тебе одеться более подобающим образом, – вместо ответа заявляет дворецкий.

– Зачем? Он ведь собирается нанять меня не из-за шмоток. Кроме того, я приму предложение, только если смогу выполнить его отсюда. Ты не рассказывал, как плохо себя чувствует Малакай.

– Он этого не хотел, – подтверждает мое недавнее предположение Гарольд. – А я уважаю его желания. Осталось слишком мало вопросов, относительно которых он сам в состоянии принимать решения. – В словах дворецкого сквозит немой упрек, который я старательно игнорирую.

 – Итак, как насчет платья?

– Ни за что, – едва не споткнувшись от такой просьбы, отмахиваюсь я. – Платье, серьезно? У меня вообще они есть?

Гарольд по-отечески укоризненно хмурится:

– Ты, как обычно, забываешь о своем статусе, моя дорогая. А я каждый год беру на себя смелость покупать тебе парочку платьев.

– Это те штуки в пластиковых чехлах? – подтруниваю я и беру дворецкого под локоть. – Ты же знаешь, плевать я хотела на свой статус.

Главное, чтобы клиенты платили хорошо и быстро… Обычно они так и поступают, когда я достаю то, что они ищут. А это я могла бы делать и голышом. Единственное, что для них важно, – результат.

Гарольд прочищает горло и резко останавливается. Мы как раз дошли до галереи с фамильными портретами. С правой стороны коридора на темно-красных шелковых обоях висят громадные картины наших предков, неодобрительно взирающих на меня сверху вниз. По левой стороне тянется длинное панорамное окно с видом на сад.

Солнце уже опустилось очень низко, и если в октябре в Египте все еще довольно тепло, тут об этом не может быть и речи. Неудивительно, что Малакай постоянно мерзнет.

Селкет грозно рычит, что на нее абсолютно не похоже. Несмотря на свой почти опасный вид, на самом деле эта собака ласковая, словно весенний ветерок. Впрочем, если понадобится, нас с Малакаем она будет защищать ценой собственной жизни. Мы, так сказать, щенки, которых у нее никогда не было.