Великий Феникс. Рождение Вселенной

И тогда ты обижаешься и саботируешь, отказываясь от собственной выгоды и успеха. Мол, теперь-то они поймут! – злобно скривившись, продолжал парень свои размышления, – Сами-то как мастерски умеют изображать кипучую деятельность, занимаясь ерундой, не делая того, что важно, дабы избежать неудач и критики, и сохраняя, таким образом, веру в себя. Чего уж греха таить, я в этом плане и сам чемпион! Нужно думать, писать книгу, переписывать… Эх! Да, когда закончу, я буду молодец, и будет приятно… Но ведь это потом! А заниматься всякой ерундой сейчас, конечно же, приятней… Страшно подумать, сколько времени на это уходит! Удовольствие – сильный мотив.

Грех им не воспользоваться в своих же интересах. К сожалению, не всегда оно полезно…» – он громко вздохнул.

Тем временем ноутбук полностью загрузился, и парень принялся клацать по клавишам, набирая нехитрый текст: «Саморазвитие. Правильный путь и методы его построения».

В этот момент с улицы послышался шум приближающегося автомобиля.

Это был новенький «вольво», купленный как раз для загородных вылазок.

«Однако почему-то не я на нём приехал… Только один человек может заявиться сюда без приглашения, ещё и на моей “XC90”. Стерва и тут достала!» – парень нахмурил брови и ударил кулаком правой руки в ладонь левой.

Машина остановилась, хлопнула дверца.

– Ви-ик-то-ор! – крикнула девушка, светловолосая, стройная, с «шухером» на голове, будто ночевала в гараже, и одетая не по сезону: в лёгкое, короткое платье в «облипку», – Ва-ви-лов!

Парень закатил глаза, – «“Ахиллес” прикатил на своей “тарантайке” к стенам “Трои” и орёт: “Гектор! Гектор! Выходи на бой!” Блин.

Только вот помнится мне, что победил не Гектор… Ну, да ладно, Лизка и не Ахиллес, ей до него, как до Китая на своих лабутенах…»

Витя был одет в тёмную рубашку и потёртые джинсы, он взял кожаную куртку коричневого цвета и, накинув её на плечи, двинулся ко входной двери.

«Вот даёт, сначала уходит в свои “походы”, как она сама их называет, клубные-ночные попойки, а тут явилась, не запылилась!»

Парень вышел из дома и с крыльца спросил, – Чего тебе, Лизавета Матвеевна?

Елизавета была хмурой, как туча, а увидев Витю и услышав его слова, и вовсе рассвирепела. Она подняла правую руку и в неприличном жесте оттопырила средний палец, демонстрируя парню свой «боевой настрой».