Десять дней до конца света

Она всегда находила предлог, чтобы уклониться от чтения, а когда всё же наконец читала, было слишком поздно: Гвенаэль к тому времени успевал несколько раз выправить текст, и Сарино возвращение к первому варианту теряло смысл и больше раздражало его, чем помогало. После нескольких семейных сцен он перестал настаивать. А она перестала читать. Что ж, он любил ее и за независимость тоже и мало-помалу простился с придуманным им образом семьи, в которой двое едины и в большом и в малом, вплоть до самого интимного, самого сокровенного: писательства.

– Пойду сварю кофе, – говорит она. – Ты будешь?

– У меня еще есть. Спасибо.

– Перерыв тебе не поможет?

Нет. Перерыв не поможет. И этот разговор, отвлекающий от работы, тем более.

– А то могли бы сделать ребенка.

Он смотрит на нее и улыбается. Дипломатической улыбкой. Он хотел бы сейчас быть в комнате один. Не гнать от себя призрак последних пятнадцати месяцев, не чувствовать своей вины за то, что мало трахался, что не ведет безупречный образ жизни, что в доме три роутера и волны вайфая бомбят их организмы, что ему не под силу обуздать свой трудоголизм.

Не чувствовать своей вины попросту за то, что не получается ребенок, в то время как столько друзей без труда обзаводятся восхитительно белокурым потомством – иной раз даже сами того не желая, паршивцы.

Но Гвенаэль не один, Сара здесь, рядом и смотрит на него, чуть ли не облизываясь. И он не может ей ответить, что ему хочется просто писать, не прерываясь, весь остаток дня, что его ум сейчас занят, что лучше отложить всё до вечера.

Это, не дай бог, вызовет домашнюю атомную войну.

Пятнадцать месяцев – не так много. Врачи уверяют, что нет причин для беспокойства, пока не пройдет два года. Но когда семейный проект принят, а воплотиться не может, когда Сара убеждает себя, что неспособна дать жизнь, когда ожидание подпитывает тревогу и Гвенаэль слышит рыдания каждый месяц по графику, пятнадцать месяцев – вечность.

На это врачам, разумеется, плевать. Они придерживаются своей статистики и своих улыбок, которые никого не успокаивают.

– Знаете, чем сильнее вы напряжены, тем меньше шансов на благополучный исход, так что расслабьтесь-ка, ну, не знаю, поезжайте в отпуск, забудьте на несколько дней о работе, вы молоды, здоровы, всё непременно будет в порядке!

Ан нет, всё не в порядке.

И потом, забыть о работе ни он, ни Сара не способны.