Корона ветреных просторов

Дики Браун и Рональд Морей, снимавшие рыбу с крючков, были самыми юными в команде. Дики, рыжеволосый парень лет пятнадцати, был сыном проповедника и постоянно в нагрудном кармане таскал маленькую иконку, на которую молился, а Рональд, шестнадцати лет, отпрыском местного пьяницы Карла и единственным кормильцем своей семьи. Их юные лица, усыпанные веснушками, заслуживали другой жизни, нежели рыбацкой.

Дики рассказывал Рональду о девушке, приехавшей издалека к ним в Рейне, и как она привлекла его внимание.

– Её отпускают со мной гулять, но лишь до восьми, – парень с явным удовольствием на лице прищурил глаза.

– И как? – похлопав рыбу по бокам, спросил Рональд.

– Её мягкие губы рождены для поцелуев, этим и занимаемся всё время, – расплывался в улыбке Дики.

– М-м-м, – позавидовал Рональд. – А от меня все шарахаются, как от прокажённого.

Исполненный печали, завистник вспомнил про своего буйного отца, что частенько колотил его мать, и, мерзко харкнув на палубу, сдавил рыбью голову так, что у неё вылезли глаза.

На что получил от Барни, стоящего рядом, нагоняй.

Под палубой «Эбигейл», там, где было сейчас холодно, находились другие члены команды. А именно Дональд Фокс и Билли Ханс, укладывающие рыбу в холодильник и компактно забивающие ею все его пустоты. Тушки трески засыпались кусочками льда и снега, вырабатываемого холодильной установкой. Эти парни были самыми странными из всей команды, ибо об их жизни никто ничего практически не знал. Дональд вроде бы мечтал покинуть Рейне и отправиться в Лондон.

А Билли почему-то на него злился, так, словно Дональд был его должником или как-то обидел Билли. Но и они были сейчас счастливы. Хороший улов предполагал хорошее настроение. Их слегка покрасневшие круглые лица расплывались в улыбках.

Капитан, выйдя на палубу, следил за подъёмом снастей, в его руках был незамысловатый заржавевший пульт от установки, позволяющий притормаживать весь процесс.

Небо над «Эбигейл», закатного цвета, умиротворяюще окрасило всё в тёмно-оранжевый цвет.

Закатные лучи солнца падали на лица трудящейся команды с особой нежностью. А море, почти погружённое в темноту, было настолько таинственно, насколько и красиво.

Команда должна была успеть вытащить все снасти до наступления темноты, а потом оправиться домой. И кто знает, может быть, к рассвету они бы уже достигли островов.

Кое-где на мачте судна, как и на отдельных его частях, капитан зажёг ламповый свет.