Наркопьянь. Роман в новеллах

Где-то на кромке Я-бытия мелькнула робкая, размытая полупрозрачная мысль: нужно опохмелиться.

От искры да загорится пламя. Философ ухватился за эту мысль как за единственно возможное решение в сложившейся ситуации.

И тут же словно повинуясь его мозговому импульсу, в пространстве прямо перед ним возник круглосуточный магазин. Его витрины, памятуя о только что закончившихся новогодних праздниках, сверкали яркими гирляндами, мохнатились еловыми ветками и глянцево блестели снежинками, вырезанными из фольги.

Философ взял два пива и пачку сигарет. Продавщица с кислой миной на лице протянула ему покупки, одновременно сметая ладонью с прилавка мятые купюры вперемешку с копеечными кругляками, ее лицо было опухшим, а взгляд померкшим. Праздники прошлись по всем, – отметил про себя Философ и решил поскорее выметаться из этого негостеприимного места.

На улице он сразу же открыл пиво и сделал несколько судорожных глотков. Пиво было теплым и, судя по всему, несвежим, но это не помешало Философу ощутить, как оно потихоньку вдыхает жизнь в его организм. Он достал из пачки сигарету и закурил.

Его дух, поскитавшись по холодным дебрям Космоса, возвращался к нему. И хотя великий грек Платон считал тело могилой для души, именно в теле душа Философа чувствовала себя сейчас наиболее хорошо. Видимо, Платон имел в виду неопохмеленное тело – решил Философ.

Он медленно двинулся в ближайший двор, неся в каждой руке по бутылке пива. Во рту дымилась сигарета. Существование уже не казалось ему таким бесперспективным как некоторое время назад. Воссоединившись, душа и тело обрели надежду.

Посреди двора, в котором очутился Философ, был замерзший пруд, окруженный занесенными снегом скамейками. На одну из них, предварительно смахнув рукой шапку снега, и уселся Философ. Рядом с собой, словно волшебный талисман, поставил бутылки с пивом.

Ночь была морозная и звездная. Философ посмотрел на небо. Если бог есть, – подумал он, – то почему мне, его отдельно взятому творению, так плохо? Ведь я создан по образу и подобию его… Или ему тоже хуево?

Первая бутылка улетела в снег, и Философ потянулся ко второй.