Мечтатели Бродвея. Том 3. Чай с Грейс Келли

Она окинула взглядом его тощую фигуру.

– Кто бы мог подумать, что ты ешь пятнадцать раз на дню?

– У меня вежливый желудок.

Через пять минут они весело принялись за блинчики. Оба молчали. Как старые добрые приятели. Время от времени Манхэттен поднимала глаза на Рубена; ее захлестывала неожиданная нежность. Во всем этом бардаке, во всей сумятице если она еще не завоевала отца, то, оказывается, у нее был…

Рубен. Брат по близорукости. Брат по театру. Брат по иронии. Брат по этой самой сумятице. Брат по блинчикам в Атлантик-Сити.

Ее брат от одного отца.

Рубен, мой брат. Повторять это было невероятно сладко.

Между двумя глотками он прочел безмолвное смятение в ребусе ее лица.

– Что? – удивился он. – У меня сыр на носу?

Она, улыбаясь, покачала головой.

– Томат на щеке?

Она отложила приборы и погладила кулачком край его подбородка.

– Я думаю, что, за неимением настоящего папы… я нашла… Они переглянулись. Рубен аккуратно положил вилку слева от тарелки, нож справа.

– …я нашел сестру, – договорил он.

И вернул ей тычок, легкий, как поцелуй.

10. Oh lady, be good![48 - О леди, будь доброй! (англ.).]

– О Осмонд, my darling[49 - Мой дорогой (англ.).], – проворковала Пейдж в микрофон, придерживая двумя руками наушники. – Почему я так влюблена в тебя?

Отис Крейн, режиссер, запустил первые такты финальных титров, потом убавил звук, не заглушив последнюю реплику. Он сделал им знак продолжать-продолжать-продолжать…

– Потому что каждый мужчина заслуживает женщину, милая.

Снова включилась музыка, нарастая крещендо до финальных тактов. Повисла тишина. Отис Крейн снял наушники, и девять актеров в студии Эн-би-си последовали его примеру.

– Ф-ф-фу. Записано. На сегодня все. Не забудь свое обручальное кольцо на консоли, Стерлинг.

Феррису пришлось снять кольцо, когда в пылу игры оно звякнуло – бим-бим – о микрофон и все засмеялись – и погубили сцену.

Все выдохнули. На запись четырех серий по двадцать восемь минут ушло чуть меньше шести часов. Пейдж была напряжена, голосовые связки на пределе, но ей было хорошо.

Ей досталась главная женская роль, неугомонной Чарли, жены Осмонда. Диалоги были живые и забавные. Поначалу она сбивалась, путалась. Ей казалось странным спрашивать «Ты меня любишь, Осмонд?» или «Как прошел день, милый?» в микрофон. Но освоилась она очень быстро.