Мечтатели Бродвея. Том 3. Чай с Грейс Келли

Западная 78-я улица. Нью-Йорк.

– Наверно, это другой Нью-Йорк.

– Если это норковое манто, то оно неподходящего размера, – обронила Шик, величаво развернувшись.

Она тоже верила, надеялась… отчаянно. На короткий миг.

Проглотив ком в горле, она вернулась в столовую. Огден, уткнувшись носом в чашку, рассматривал клоунов на лыжах в пенке какао. Хэдли, размахивая шарфиком и курточкой, подбежала и заторопила его.

– Тл-ле-е-ек, – ответил он.

– Что значат эти «тл-ле-ек»? – спросила Шик, потирая ноющий висок.

– Он подражает выключателю на втором этаже, – улыбнулась Хэдли. – Его это забавляет. Огден, поторопимся?

– Почему он не говорит «мама» или «папа», как все большие дети?

Хэдли промолчала. Шик чувствовала себя усталой и недовольной. Смех и взрывы веселья долетали до нее из холла. Кончиками пальца Шик стерла складочку между бровями.

– Он мог бы называть тебя «тетя», – снова заговорила она. – Что в этом трудного, «те-тя».

– Наверно, ему просто не хочется, – мягко ответила Хэдли.

3. Dear hearts and gentle people[17 - Дорогие сердца и добрые люди (англ.).]

Огден покончил с какао. Поглядывая на часы, Хэдли умыла его над раковиной, застегнула курточку. Скорее, скорее, перчатки, шляпа, сумочка!

В холле Урсула и Эчика сучили ногами и подпрыгивали, как блошки под вешалкой. Жестами героинь немого кино они изображали поочередно кому и обморок. Пейдж, близкая к обмороку по-настоящему, гладила щеку веткой белых орхидей.

– Личное приглашение! От ее преподавателя! – щебетала Урсула, чеканя каждое слово. – Ее Аттилы из Актерской студии!

– Не может быть! – весело воскликнула Хэдли, мыслями уже далеко.

– Ставлю ужин с Кэри Грантом, ты никогда не догадаешься, куда приглашает ее это чудовище, этот жуткий тип!

Хэдли удержала Огдена, который хотел погрызть орхидеи.

– На премьеру… премьеру…

– На какую премьеру, черт возьми?

– «Саут Пасифи-и-и-ик»

Девушки рассыпались с визгом, делая вид, что падают в обморок вповалку среди кучи свалившихся с вешалки пальто, прямо под вышивкой в рамке, где синими буквами показывала зубы доктрина пансиона:

ПАНСИОН ДЛЯ ДАМ

Господа, бойфренды и женихи (официальные и прочие) в комнаты, в коридоры и на лестничную площадку не допускаются.

В ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ СЛУЧАЯХ ЗА РАЗРЕШЕНИЕМ НА ВИЗИТ ОБРАЩАЙТЕСЬ В ДИРЕКЦИЮ

Пейдж жестко приземлилась. Это значит, что она встала.

– Я отошлю эту коробку назад.