Нестор

Весь потный и грязный влез в него и там же уселся в пыли и паутине. Медленно, чуть ли не благоговейно, вынул из рубашки крестик черного камня и поцеловал его. Ноги еще дрожали, по спине струился пот. Он достал из кармана платок, подарок Елены Андреевны, вытер им лоб, шею, подмышки и стал пробираться к лестнице, ведущей вниз. Осмотрел длинный коридор и, не заметив ничего подозрительного, до своей комнатушки прошел, не торопясь, не прячась за каждым дверным косяком. Вот и его дверь, но он к ней даже не подошел. Через три комнатки от него жил Кузей Климыч, мужик болтливый, но добрый и сильно пьющий.

Зарабатывал он отловом бездомных собак, которых сдавал потом на живодерню. И пил он, по его словам, потому что жалел этих божьих тварей, которые человеку первые друзья. Ловил, сдавал, жалел и напивался. Фома постучал в дверь доброго живодера в надежде, что тот еще не ушел. Кузей Климыч открыл, бородатое испитое лицо уставилось на студента.

– Фома, дружок,– сказал сосед,– случилось что? А то уходить мне пора.

У собачек сейчас самый аппетит, у мясных рядов крутиться будут.

– Уходите? – разочарованно произнес Фома.– А я тут посылку получил. Водки виноградной прислали из дома. Хотел с утра для поднятия духа принять, но компания, видно, не собралась, только я и истопник Рамис из котельной.

Когда-то голубые, а теперь бесцветные глаза Кузея Климыча округлились, рот обиженно скривился.

– Так что я вам, не компания? Как стопочку опрокинешь, так и работается веселей. А вашу чачечку я очень уважаю, ты же знаешь,– заволновался он.

– Знаю, потому и сразу к вам,– обрадовался Фома.– Вы зайдите ко мне, там на столе штофик, прихватите его – и в котельную, к Рамису. А я закуски, огурчиков соленых на углу в лавке прихвачу – и к вам. Только без меня не начинайте.

– Да что ты, Фомка, не пьяницы ведь,– успокоил его Кузей Климыч.– Я сейчас, на ноги надену только.

Фома развернулся и пошел к лестнице, но тут же юркнул в боковой коридор, которых в этом запутанном доме было множество, и затаился между грязными шкафами и вывешенным для сушки бельем.

Он прислушался. Вот Кузей Климыч вышел, закрыл дверь и торопливо направился к комнате Фомы. Было слышно, как Климыч вошел в нее, потом сразу какая-то возня, невнятный разговор и властный громкий вопрос:

– Где?

Фома услышал тяжелые быстрые шаги и вдогонку – удивленный до крайности голос Кузея Климыча:

– Да в котельной же! А вы кто будете?

Мимо закоулка, где прятался Фома, промчалась чья-то фигура.