Смерть может танцевать

Жизнь остановилась от слова совсем, многие даже с кровати не вставали, потому как видимость была почти нулевая.

Сейчас, наверное, только в доме хозяина никаких проблем. Подумаешь, за окнами будто молоко разлили, зато до туалета можно легко дойти, а завтрак, его и домашние рабы приготовят.

Затем начался ливень. Вода хлынула с небес и смыла весь туман за секунду. Зато вода стала быстро заливать нам в казарму, просачиваясь в дверной проём. Но на это дело у ребят всё было продумано, вода одним потоком пошла по каменному полу там, где в центре он сходился контруклоном.

Однако, тренировку никто не отменял и пока поток воды летел через нашу казарму, у нас началась разминка. Учителя решили, что в казарме слишком грязно и мы начали вымывать их, черпая вёдрами воду прямо из ручья посередине.

Дышать стало относительно легче, но ненадолго. Ливень шёл одним сильным потоком всю первую четверть, и лишь ближе к концу начал стихать, а затем прекратился, словно кто-то наверху перекрыл кран.

Вторая четверть началась с завтрака. Вот только программа занятий началась та, что должна быть после обеда и это был щадящий режим, если не брать в расчёт то, что площадки, превратились в зыбучие пески, где ноги утопали почти по колено. А когда началась жара, было ощущение, что я тренируюсь в «хамаме».

Судя по виду остальных, им тоже приходилось несладко.

Город сиял, будто его действительно отмыли, да ещё и с мылом. Вся вода уже давно ушла в реку, скорее всего, не хило подняв её уровень.

Я шёл тем же самым путём, что и тогда со Скамом. Понятия не имею, когда меня отпустят, но думаю, вряд ли меня хватятся до утра, так что обратно пройду иначе, изучу местность.

– Здравствуйте, господин, – поздоровался я с Рофом.

– Пришёл? – усмехнулся тот.

– Я бы хотел сделать его из дерева, – вежливо попросил я.

– Тогда иди в столярную мастерскую и не мешайся мне под ногами, – резко ответил тот, – нужно было вчера говорить, что коса требуется игрушечная.

– Просто я мог бы впоследствии применить макет для тренировок, – попробовал объясниться я. – Простите, господин, я никак не хотел вас оскорбить.

Роф встал передо мной и потёр с задумчивым видом свой подбородок.