Смерть может танцевать 4

Под ногами тоже постоянное мелькание: то муравьи, то сколопендры; всё это кишит, носится по своим, только им одним, понятным делам. Но ни единого следа животного или птицы.

Что могло так повлиять на фауну этого леса, оставалось загадкой. Возможно, при дальнейшем продвижении мы об этом узнаем, а может быть, и нет. Лично я очень надеялся на то, что нам удастся проскочить. Очень уж не хочется встречаться с тем, что так распугало всё живое вокруг.

Оставаться на ночлег в таком месте тоже не представлялось возможным.

При подобном обилии насекомых нас просто сожрут, пока мы будем спать. И ещё неизвестно, насколько всё это окружение ядовито.

– Лема, – позвал я свою девушку.

– Что? – тут же остановилась она и дождалась, пока мы поравняемся.

– Ночевать здесь не будем, – сказал я, – слишком опасно, при таком скоплении насекомых. Скажи людям, что пока не покинем лес, будем продвигаться.

– А с привалами как быть? – тут же задала правильный вопрос она.

– Боюсь, что никак, – покачал я головой.

 – Наловим клещей или сколопендр и тогда хана. Дальше идти будет уже некому.

– Поняла, – кивнула Лема и прикрыла глаза, сосредоточившись на передаче сообщения всей группе.

Вскоре даже я получил мыслеобраз о том, что приём пищи только на ходу и ночёвка отменяется, пока не покинем опасную территорию.

Я даже нисколько не удивился, что все были согласны с этим приказом, наверняка каждый боец понимал, насколько чревато спать в муравейнике.

Идущие впереди воины собирали паутину корягами, накручивая её на кривые ветки.

Когда палка становилась неподъёмной от тяжести налипшего месива, их просто поджигали и продолжали набирать по новой.

Идти старались в ряд по одному, потому как заросли вокруг не особо располагали к прогулкам более широким строем. К тому же всё вокруг просто кишело насекомыми и мне начало казаться, что их стало больше.

Я обернулся назад. Мы оставляли за собой знатный коридор, прорубленный в кустарнике, а отсутствие паутины очень чётко указывало направление нашего движения.

Оставалось надеяться, что в это место без особой надобности никто в здравом уме не сунется. Может быть, именно по этой причине здесь отсутствуют животные?

С другой стороны, для любой птичьей популяции здесь пир горой, раздолье и вечно сытое потомство. Даже если лось или заяц побоятся сунуться в такое месиво из насекомых, то пернатым это должно быть по нраву. И удивляет, очень удивляет их полное отсутствие.