Жажда Max Pro

– Чё хочу? – уставился на него один из них.

– Проходим, – нажав клавишу произнёс второй, глядя в монитор видеонаблюдения.

– Да мне здесь бумаги должны были оставить.

– Фамилия?

– Яковлев, – тут же ответил пацан.

– Гля, Клин, это походу тот самый гондон, который вчера упыриху в крепость привёл.

Одной фразой дружинник объяснил всё. Но Максу от этого легче не стало, напротив, внутри всё закипело, и он едва сдержался, чтобы не обложить парочку последними словами. Оно, может, и стоило, но всё же чревато последствиями.

Однако и подобного отношения к себе и своей девушке парень терпеть не желал.

– А ты почему со мной так разговариваешь, вообще?

– А ты чё за хуй, чтоб я тебе в ножки кланялся? – тут же огрызнулся тот. – Думаешь, если у тебя заступники наверху сидят, то тебе всё можно?

– Бумаги отдай, – сухо произнёс пацан и протянул руку.

Дружинник вложил в неё пакет, но не отпустил и некоторое время сверлил парня глазами.

– Я бы на твоём месте валил из города, – посоветовал он. – И шалаву свою прихватить не забудь.

– Или что? – с вызовом уточнил пацан.

– Узнаешь, – ухмыльнулся тот.

– Да что она вам сделала такого, что вы так относитесь?! Вы ведь её даже не знаете! – Макса всё же прорвало, но он пока сдерживал гнев.

– А это ты у моей жены и двоих детей спроси, которых я своими руками на заднем дворе хоронил. Или вон у Клина поинтересуйся, каково это, когда твоя беременная баба на тебя же бросается. Валите из города, пока вас обоих не сожгли на площади.

Макс психанул и со всей силы грохнул дверью.

Быстрой, рваной походкой покинул территорию администрации и направился домой. Благо идти здесь всего пару шагов. У подъезда стояли двое, один из них сосед по площадке. Оба одарили пацана уже ставшим привычным, презрительным взглядом и замолчали, хотя ещё секунду назад что-то очень бурно обсуждали. Впрочем, парень догадывался, что именно. А внутри всё ещё продолжала кипеть злость.

– Чё вылупились?! – с вызовом спросил пацан, но никакого ответа не получил.

Он влетел по лестнице, ввалился в квартиру и раздражённо швырнул конверт на тумбочку. После этого сел на этажерку, в которой находилась обувь, и прикрыл лицо руками. Его трясло от злости. Больше всего он ненавидел вот такую несправедливость. С другой стороны, он и людей понимал. В дежурке ему доходчиво объяснили свою позицию и в ней присутствовало больше правды, чем в доводах Макса. Человечество ещё долго не сможет привыкнуть к новым условиям,и если бы только они.